В ответ самимы принялись громко хлопать в ладоши и хохотать. Мунсан услышал, как кто-то выходит из крепости, он резким движением схватил самимов за подолы их одеяний и затащил под куст.
– Аллегор желает играть в прятки. Прятки желает Аллегор… – они вновь начали смеяться.
– А ну тихо!
От врат крепости послышался топот лошадей. Мунсан знаками показал самимам, что им следует замолчать, и они с грустным видом повиновались.
– За мной! – втроем они добрались до Умы.
Увидев самимов, Ума озадаченно подняла брови.
– Нет времени объяснять! Бежим! – скомандовал Мунсан, и вся компания быстро просочилась в закрывающиеся ворота.
– Теперь что? – спросила Ума.
– Надо разделиться! Самимов нельзя выпускать из виду, поэтому они идут со мной. А ты иди к лагерю и найди что-нибудь переодеться. Собираемся здесь, я подам знак!
– Знак подаст он, подаст он знак! – весело повторили самимы.
Лагерь был пуст, но изредка до Умы долетали голоса воинов, заставляющие ее вздрагивать. Почти невесомо ее ступни касались земли, она старалась обходить опавшие листья, чтобы не привлекать внимания. На краю поляны, вокруг которой выстроились жилища богатуров, Ума остановилась. Она выбрала маленький дом, который ей показался самым чистым. Перед дверью стояли горшки с растениями, а сама дверь была не заперта.
Ума никогда прежде не бывала в домах богатуров. Изнутри стены дома были увешаны оружием. Луки, мечи, стрелы, ножи с изящными рукоятками… говорили о том, кто здесь обитает. И все это было освещено подвесным костром, который плавно отдавал свое тепло сквозь стеклянную колбу под потолком.
В этой комнате находились еще две двери. Они были плотно закрыты. Ума попыталась открыть сначала одну, потом другую, но у нее ничего не получилось. Ума поднесла к губам свою звездную цепь и тихо прошептала:
– Крутись, крутись, да не распустись…
Звездочки на цепочки принялись раскручиваться вокруг своей оси. Украшение оказалось в воздухе, развеивая топазную дымку. Ума с волнением наблюдала, как звенья цепи пробивают толстое дверное полотно. Когда круг отверстия замкнулся, девушка подставила руки, удерживая выпадающую часть, и аккуратно приставила ее к стене.
Ума осторожно пролезла через дыру и оказалась в спальне. Здесь были две кровати, походившие на два увесистых пня. На каждой из них, под сплетенными из жестких сухих корней покрывалами, лежали громадные подушки. Ума искала хоть что-то, что могло бы сойти за подходящую одежду.
– Нет, нет, нет… – прошептала Ума. Сморщившись, она подняла с пола дурно пахнущую холщевую военную рубаху. Под ней оказался широкий кожаный ремень, который мог бы обхватить талию Умы аж три раза. – Хорошо, теперь обувь…
Обувь никак не находилась, и Уме пришлось покинуть дом, чтобы успеть вернуться вовремя.
Когда она вышла на крыльцо, Ума поймала себя на мысли, что не может припомнить обратный путь. Для пущей уверенности, что ее память в порядке, она даже смогла посчитать, сколько шагов ей потребовалось сделать, чтобы добежать от границы леса до домика. Но подсчеты никак не сходились. Дом, в который она пробралась, был крайним, а теперь он был окружен двумя другими с обеих сторон. Не понимая, что могло произойти, Ума перебежала через поляну и исчезла в чаще леса.
Угрюмые ветки гневно встретили девушку. Они цеплялись за платье, оставляя на нем длинные порезы, хлестали по ногам и рукам.
Ума совсем выбилась из сил и не могла двигаться дальше. Разбитые ступни болели так сильно, что Ума стискивала зубы, чтобы не застонать. Сделав несколько шагов, она привалилась к колючему стволу и поняла, что окончательно заблудилась. Отбросив брезгливость, Ума накинула на себя воинскую рубаху, которая оказалась настолько великой, что она еще длинным подолом волочилась по земле. Звездной цепочкой она обхватывала рубаху на талии, когда увидела мерцающий огонек меж деревьев. Не задумываясь, она пошла прямо на него. В темноте светилось окно конюшни. Сквозь стекло она разглядела знакомые силуэты Мунсана и самимов.
– Ума, что ты здесь делаешь? – Мунсан обернулся на тихий скрежет ворот позади него.
– Я заплутала и увидела свет… – оправдывалась Ума.
– Хорошо, я беру дракона, а ты садись на коня… – он пальцем указал ей на отдыхающего жеребца в глубине стойла. Мунсан осветил дракона, на котором резвились самимы. – Что вам было велено сделать?! Развязывайте его!
– Вяжем, вяжем… – смиренно проговорили самимы.
В коридоре конюшни стало светлее. Ума взглянула на лампаду в руках Мунсана, но она оставалась прежней. Свет шел из-за их спин.
– Вы кто такие и что здесь делаете? – прозвучал мужской голос, а за ним и прозвенел клинок его меча. Ума и Мунсан медленно обернулись и увидели ничем не походящего на богатура мужчину.
Когда свет упал так, что можно было разглядеть лица, мужчина мигом убрал свой меч и поклонился:
– Прошу меня извинить, Грионар, – он поклонился еще раз. – Грионесса…
– Скажи, как тебя зовут, воин?
– Син, Грионар.
– Ты богатур? – перебила его Ума.
