Толпа расступилась, пропуская колесницу лавагета в цитадель. Автолик с улыбкой проводил взглядом воина в львиной шкуре. И тут кто-то сзади двинул его по плечу, да так сильно, что «Сам себе волк» еле на ногах устоял. Резко обернулся, схватившись за короткий меч, укрытый под плащом.
— Радуйся, Волчище! Как ты здесь? Какими судьбами? — воскликнул высокий крепкий муж в панцире и шлеме с рогами.
— Ификл? — Автолик отпустил рукоять меча, расплылся в улыбке и протянул руку.
Они сцепили предплечья, и воин в рогатом шлеме снова хлопнул Автолика по плечу. «Сам себе волк» попытался освободиться, но улыбающийся Ификл не отпускал. Тогда Автолик круговым движением руки вывернулся, а потом сам захватил руку воина и попытался сделать бросок проворотом, но неудачно. Ификл освободился. Рассмеялся.
Автолик тоже засмеялся.
— Могуч! Не чесал пузо в праздности! Вон сколько мяса.
— А ты чего-то отощал, — критически осмотрел его Ификл.
— Я волк, меня ноги кормят, мне тяжелеть нельзя.
— Спорим, не уронишь меня, как не вертись?
— Посмотрим ещё, — хмыкнул Автолик, — ты как сзади-то очутился? Я ожидал тебя со всеми.
Он мотнул головой в сторону подходящего войска и добавил:
— И чего ты в медянке-то? Не запарился?
Он ткнул воина пальцем в панцирь. Ификл сразу перестал улыбаться.
— Да вот… Предположили мы «тёплый» приём. И я решил вперёд просочиться. Осмотреться. Тут, брат, в Златообильных, ныне всего можно ожидать.
— Стрелы с двух стен? — спросил Автолик, понизив голос, — не Тиринф же, тут так не выйдет.
— Оно, брат, по-всякому выйти может. Мы здесь с мечом в изголовье спим чаще, чем в походе.
Он осмотрелся по сторонам и спросил:
— Ладно, ты сам-то как здесь? Я слышал, ты подался за море.
— Было дело. Сначала в Милаванду, а потом и вовсе на край света занесло. В Чёрную Землю, потом к «пурпурным». В битве с хатти побывал. Народу страсть, как много полегло. Сам чудом уцелел. Слыхал про это дело?
— Не-а, — ответил Ификл.
— Как вы тут живёте… — деланно закатил глаза Автолик, — ну чисто дикари.
— Э-э, ты это самое… — обиделся Ификл.
— Да шучу, не закипай. Я, брат, с посольством приехал. Немного вперёд вот забежал. Осматриваюсь.
— С посольством? Ишь ты. Это чьим же?
— Послы ванакта Чёрной Земли прибыли.
— Кто? — посерьёзнел Ификл.
— Ты, верно, удивишься, — загадочно улыбнулся Автолик.
— Хорошо бы удивиться приятно, — сказал Ификл, — а то в последнее время все удивления неприятные.
Он осмотрелся по сторонам. Войско уже входило в город, а лавагет укатил ко дворцу.
— Ладно, пошли. Не все дела завершены. Встречу позже отпразднуем.
Дворец возвышался над Нижним городом на семьдесят локтей и проехать к нему на колеснице было невозможно.
Палемон, сын Алкея, микенский лавагет, сошёл с колесницы возле лестницы, поправил львиную шкуру, служившую ему вместо плаща и шлема, подхватил здоровенную дубину. Следом на землю спрыгнул юноша-возничий. Подбежавшие слуги тут же увели коней. Из толпы к брату протолкался Ификл.
Так, втроём, два здоровенных воина и юноша они двинулись по лестницам вверх. Народ потянулся следом. На дворцовом крыльце ожидали ванакт с первым советником и другими гекветами.
Братья остановились перед ними.
Никто не начинал речи первым. Обе стороны чего-то ждали.
Воины Алкида подвели к лавагету человека в дорогой, но мятой и запылённой одежде. Тот косил по сторонам затравленным взглядом.
— Радуйся, великий царь! — наконец заговорил Алкид, — перед тобой Эриманфский Вепрь, Капрей, сын Пелопса! Он покорно взывает к твоей милости.
Ификл толкнул вперёд Капрея.
— Взывай.
— П-по… покоряюсь… — заблеял Вепрь, — молю о милости, великий царь…
Ификл сзади положил на плечо Капрея свою могучую длань, вынуждая того опуститься на колени.
— Что же ты творишь, невежа?! — воскликнул Амфидамант, — а ну отойди от этого достойного мужа, о несчастный. Не тебе его позорить, дуболом!
— Да-да, отойди, — пролепетал Эврисфей, — не по чести…
Он махнул рукой, отгоняя Ификла, будто назойливую муху. Тот хмыкнул и шагнул назад. Всё это время лицо Алкида оставалось каменным, а юноша, стоявший между братьями, усмехнулся.
— Поднимись, о достославный сын Пелопса! — воскликнул Амфидамант, — ты здесь не пленник, но гость! И прости этих тупых костоломов.
Геквет спустился с крыльца навстречу Капрею, помог ему подняться и принялся утешать, ещё пару раз посетовав на «грубых дуболомов».
— Добычу-то не оглашать, что ли? — лениво поинтересовался Алкид.
— Оглашай, — разрешил Амфидамант.
— Лихас? — позвал Алкид.
Подле него появился молодой человек, постарше юноши-возничего года на три. В руках он держал табличку, с которой начал зачитывать. Список добычи оказался весьма основательным. Были там и невольницы, и кони, и овцы, и козы. Было и оружие, бронзовые мечи, кинжалы, щиты и копья. Причём отдельно писец перечислил оружие, пригодное к использованию, а затем другое — сломанные мечи, затуплённые наконечники, пробитые панцири. Все они годились на переплавку.
Эврисфей внимательно слушал, но молчал. Наконец, сказал лавагету:
— А отчего рабынь так мало? И почему не написано про каждую, в каком деле она мастерица? Прясть, ткать умеют?
