На помощь сыщикам местного уголовного розыска прислали двоих оперативников из ФСБ, которые, в самом деле, раскрыли убийство за три дня. Одного из наркоманов-насильников застрелили при задержании – он бросился на чекистов с топором. Двое других написали чистосердечное признание на первом же допросе. Во время следственного эксперимента – выхода на место происшествия – арестованные предприняли попытку побега. Сержант караульной роты Жигулин после предупредительного выстрела в воздух положил обоих короткой очередью от бедра. Сержанту досрочно присвоили очередное звание, а начальник УВД лично вручил ему именные часы – за проявленное мужество при задержании особо опасных преступников.
В ту же ночь, когда наркоманы надругались над Дарьей Ильинской, в центре Москвы взлетел на воздух старый, покосившийся складской ангар, принадлежавший одному из бывших оборонных заводов. Ангар много лет назад сдали в аренду какой-то заштатной коммерческой фирмочке, и сторожа клялись, что с тех пор в него никто не заходил. Даже замки на воротах заржавели до такой степени, что открыть их ключом никто не мог.
Директор завода, копаясь в бумагах, с удивлением обнаружил чуть ли не на самом верху стопки копию договора с ОАО «Бадабум». На официальном сайте ОАО значилось, что оно занимается поставками пиротехники. Найти кого-то из представителей «Бадабума» не удалось. Следователи испытательной пожарной лаборатории, ковырявшиеся на руинах почти двое суток, вынесли заключение: произошло короткое замыкание ветхой проводки с последующей детонацией большой партии китайских петард. Представитель МЧС, комментируя взрыв в эфире одного из столичных телеканалов, в очередной раз посетовал на отсутствие контроля на рынке фейерверков, а также заявил, что всем, по большому счету, очень повезло, что взрыв почему-то оказался направленным. Никто не пострадал, а из разрушений – только выбитые стекла в соседних домах, которые к концу недели за свой счет заменит местная префектура.
Он смотрел телевизор, ничего не понимал, но что-то чувствовал. У него не было никаких оснований думать, что все эти бесконечные покушения, убийства, взрывы и пожары хоть как-то связаны между собой, шестое чувство подсказывало – круг сужается. Кто-то решил вырубить весь лес, а потому – на летящие щепки никто даже внимания не обращает.
Тимоха сидел дома за компьютером, поглощал с огромного блюда бутерброды с огурцом и докторской колбасой и самодовольно улыбался. Утром ему удалось взломать компьютер американского журналиста и вытащить с жесткого диска вообще все, включая даже любительский порнофильм, который киллер не без интереса посмотрел два раза. Только что он подключился к сотовому телефону господина Уотсона. И это тоже могло оказаться забавным.
Схема, придуманная Носорогом, только казалась невыполнимой. На самом деле все работало. Его людям нужно было получить доступ на завод, и они сделали это. У директора были две дочери-близняшки, Маша и Оксана. Они только что отметили семнадцатилетие и, не в силах остановиться, продолжали гулять с друзьями по ночным клубам уже недели две. Матери было как-то все равно, а отец, по горло занятый на работе, ничего предпринять не мог просто физически.
Однажды утром на его рабочем столе, в почте, обнаружился конверт с диском. «Папе от Маши и Оксаны – с любовью» – гласила надпись, сделанная фломастером на пластиковом кругляше. Директор улыбнулся и вставил диск в компьютер. Потом он окаменел, как ему казалось, до конца жизни. На диске было примерно полчаса видео – все это время трое мужиков насиловали Оксану. Маша, привязанная к стулу, страшно кричала.
Потом зазвонил телефон, и директор поднял трубку. Искаженный до неузнаваемости голос поинтересовался, понравилось ли директору кино? После чего ему было предложено немедленно сесть в машину и, обнулив счетчик километража, ехать прямо по шоссе ровно двадцать одну милю. «Надо же, – машинально подумал директор, – откуда они знают, что у меня спидометр в милях?»
Потом ему завязали глаза, пересадили в другую машину и куда-то везли еще почти два часа, по каким-то ухабам и проселочным дорогам.
Искаженный голос разрешил ему снять повязку, но директор не понял, где находится. Он сидел один в маленькой комнатке, обшитой светлой сосновой вагонкой. В комнате приятно пахло свежей древесиной. Здесь были только дверь, стул, на котором сидел директор, и стеклянная стена, за которой были его девочки. Голос спросил, хочет ли директор увидеть продолжение кинофильма. Если ответ – «нет», то есть повод для разговора.
Директору опять завязали глаза и куда-то повели. Он оказался в другой комнате, за казенным столом, а напротив него – казенный человек. Пожилой мужчина с лицом советского чиновника среднего звена. Когда неизвестный заговорил, директор подумал, что голос у него – тоже советский, тоже – среднего звена.
