– Я хочу предложить вам, если все пойдет по намеченному плану, стать президентом России.
– О! – Раков захлебнулся – не то от восторга, не то – от ужаса. – Вы? Мне?
– Да, я – вам. Вы ведь хотите, Дмитрий Андреевич?
Ракову было нечего ответить. Встреча министра с олигархом завершилась ближе к пяти утра. Перед тем, как закрылись двери лифта, милицейский генерал успел увидеть то, что хотел. «Боже мой, – подумал он. – И я только что предложил этому человеку целую страну. У него же на ногах –
Худойбердыев сел в машину и попросил отвезти его на Житную. Строевым шагом он прошел по гулким пустым коридорам министерства, и сонные постовые в ужасе таращили глаза, вытягиваясь перед ним по струнке. Министр заперся в своем кабинете и хотел приказать помощнику никого к себе не пускать и ни с кем не соединять, но потом сообразил, что приказывать некому. Да и никто не захочет с ним поговорить в такое время. А если и захочет, то не станет спрашивать разрешения или ждать в приемной.
В офисе «Ювелирной империи» Сергей Рыбин принимал редкого и не самого приятного гостя. Куратор появился неожиданно, предупредил о своем визите за десять минут телефонным звонком. Приказал выгнать из кабинета и приемной всех, его черный «додж-нитро» на огромной скорости влетел в едва успевшие распахнуться ворота и замер у служебного, «директорского» входа.
У Куратора было плохое настроение. Он не удостоил Рыбина даже кивком – достал из внутреннего кармана пиджака какой-то маленький приборчик и быстро обошел кабинет. В одном месте приборчик пискнул. Куратор достал из другого кармана что-то похожее на сотовый телефон и направил куда-то в стену. Опять раздался писк. Лишь после этого незваный гость позволил себе первую улыбку – из набора своих дежурных улыбок:
– Что, Сережа, давно не чистили?
– Да нет, что вы, – засуетился Рыбин, – раз в неделю проверяем…
– А надо – раз в день. – Куратор развалился в кресле и закурил, не спрашивая разрешения. Пепел он стряхивал прямо на дорогой ковер.
– Лавочку надо закрывать, Сережа, – серьезно и даже как-то грустно сказал он. – Прикрывать, причем совсем. А тебе валить отсюда.
– Что случилось?
– Все. У нас получилась очень длинная цепочка, такая длинная, что я не в силах следить за каждым звеном. Одно оказалось тонким. Где тонко – там рвется. Усекаешь, гражданин Рыбин?
– Не совсем…
– Повторяю для тупых: рязанский проект – закрыт. Все золото, которое есть у тебя,
– Конечно, я вам очень благодарен, но люди?
– Какие?
– Те, кто в курсе…
– Убери людей. Люди мешают, топчут землю, гадят и потребляют кислород.
– Всех?
– Мне откуда знать, гражданин Рыбин? Тех, кого нужно. Перестараешься – я уж точно в обиде не буду. Останутся лишние длинные языки – сам погоришь. Что ты волнуешься, Сережа? Мы же с тобой все обсуждали – миллион раз. И финал у нас тоже с тобой бьш продуман. Я гоню левое золото, ты его продаешь тому, кому надо, бабки делим, потом – разбегаемся. Еще вопросы?
– Никак нет! – Рыбин потел, краснел и испытывал желание вскочить да и вытянуться по стойке смирно.
– Все, Сережа. – Куратор поднялся и затушил сигарету в чашке, из которой Рыбин пил кофе. – Устал я очень. Ты ведь не хочешь, чтобы в тебя опять стреляли?
– Ааа… – Рыбин чуть не захлебнулся, – вы знаете, кто это был?
– Я? Я – знаю. Но не скажу. Меньше знаешь – больше родину любишь. Если хочешь знать, я твоей смерти совсем не хотел и не хочу. Мы с тобой хорошо работали, правда? Ну, не поминай лихом. – Куратор потрепал Рыбина по щеке и быстро вышел из кабинета, хлопнув дверью. Его «додж», разорвав плотный поток машин, неистово крякая и подвывая сиреной, полетел куда-то в сторону центра города.
В дверь позвонили, пожилой мужчина в стареньких трениках, слегка шатаясь, подошел, долго возился с цепочкой, а потом, победив третий засов, открыт железную створку. «Привет, Штази. Прости, мне неприятно», – сказал незваный гость очень тихо.
Потом что-то чмокнуло, чавкнуло, потом – еще раз, потом человек, стоявший над телом, тихо и злобно сплюнул куда-то в сторону. Перешагнул через тело и вошел в квартиру. Ему всегда было интересно – как они живут, что едят, на чем спят. Он придирчиво осмотрел все. Ничего интересного: почти пустая съемная квартира, лишенная минимальных признаков индивидуальности, – ни картин, ни фотографий, ни гипсовых фигурок котиков и свинок-копилок. «Пустой человек, без истории», – подумал убийца.
