Золотые анклавы полностью

– Это та часть, которая имеет значение. – Он повернулся и увидел меня.

– Какая часть? – спросила я, но он лишь молча покачал головой и ушел.

– Лейк, дебил, скажи мне! – крикнула я вслед, но ответа не получила.

– Эль, – негромко сказала мама, имея в виду «пожалуйста, перестань тыкать моего пациента палкой». Но с какой стати, если больше ничего не помогает?

Я побежала за ним; Орион, видимо, понял, что просто так от меня не отделается. Он продолжал идти, пока не добрался до неудобной стоянки выше на холме – заброшенной, уединенной, с заросшей ямой для костра, и где сквозь давно провалившуюся крышу старой юрты пробивались молодые деревца. Орион вряд ли пытался сбежать, но даже если и пытался, меня это не волновало. По крайней мере, он опустился на бревно и не отстранился, когда я села рядом. Наверное, не стоило отдавать ему письмо, но я больше ничего не смогла придумать. Я сомневалась, что он к этому готов, но к удару ножом в живот нельзя подготовиться. Но я хотя бы знала, что меня ждет – мне так казалось; поэтому, покипев немножко, я достала письмо и протянула ему.

Орион повертел его в руках, разглядывая материнский почерк, и открыл конверт; я видела, как его глаза, в которых отражалась кремовая бумага, бегают по строчкам. Затем он сложил письмо и некоторое время сидел молча. Я протянула руку, и он отдал мне письмо без малейших возражений. Причина стала ясна, когда я его прочла: в нем не было никакой полезной информации.

«Мой милый мальчик,

не знаю, позволишь ли ты мне так себя называть, но я все-таки рискну. Я знаю, ты, наверное, очень расстроен и сердишься на меня. Неудивительно. Но я не стану просить прощения. Если бы я приняла другие решения, тебя бы не было на свете. Поэтому я даже не могу о чем-то сожалеть. И ты ни о чем не сожалей. Что бы ты ни чувствовал, чего бы ни боялся, пожалуйста, верь в себя, а если не получается, положись на меня и на папу. Мы любим тебя, и если ты нуждаешься в поддержке, то всегда можешь вернуться домой – мы сделаем все возможное, чтобы тебе помочь.

Мы познакомились с Эль. Она необыкновенная девушка. Жаль, что я была не знакома с ней раньше. Но зато ты отыскал ее сам. Я знаю, что она меня боится. Зато она не боится тебя. Просто чудо. Ты и сам понимаешь, что это подлинное сокровище, которое нужно беречь. Я счастлива, что вы есть друг у друга.

Не бойся. Когда будешь готов, возвращайся домой. Мы тебя любим.

Мама, папа».

Я была готова разорвать письмо в клочки после первого прочтения. Офелия наверняка тянула за все возможные крючки, только я этого не понимала, потому что они были прицеплены много лет назад, без моего ведома. Она словно прикатила тачку, полную каменных плиток вперемешку с наземными минами, а потом с радостью продемонстрировала мне прекрасную садовую дорожку – и теперь приходилось по ней идти, ступая наугад.

– Что все это значит? – спросила я, хотя и знала, что Орион не ответит – и он действительно не произнес ни слова.

– Ты не вернешься в Нью-Йорк, – яростно продолжала я.

Он даже головы не поднял. Я схватила его за плечи и встряхнула.

– Мы отвезем сутры в Кардифф. Ты будешь охотиться на злыдней, которые там бродят, а я построю для тамошнего круга анклав Золотого Камня. Потом мы поедем дальше. Как и собирались.

Он слегка поморщился:

– Эль…

– Если не можешь предложить ничего другого, лучше заткнись, – перебила я. – Ты жив. Ты вышел из Шоломанчи. Далеко не каждый человек на это может надеяться – далеко не каждому в течение ста лет удавалось этого добиться. Поэтому, о чем бы ты ни думал, ты неправ, и все проблемы у тебя в голове. Тебе не на что жаловаться. Не пытайся себя похоронить. Ты жив – ну так и живи!