Лично я знала семь, но это явно были не они, потому что любое из них, по сути, превращает человека в безмозглого зомби. Иными словами, Аадхья была права. Человека нельзя полностью зачаровать – и в то же время позволить ему открытое выражение собственных чувств. Если жертва чар до такой степени владеет собой, обычно ей удается шепотом сказать хотя бы пару слов, или нажать кнопку на телефоне, или еще как-нибудь проявиться. Но здесь все было иначе. Мозг Лю работал на врага, и был только один способ добиться такой власти.
– Лю сама подчинилась, – сказала я. – Она согласилась никому не рассказывать о том, что происходит. – Тут же до меня дошло и остальное. Анклавы строят при помощи малии – так сказала мама. – Пекин дал родным Лю свои заклинания при условии сохранения тайны, и в них есть нечто ужасное, но Лю не может нам об этом сказать.
Я почти не сомневалась, что Лю захотелось заплакать еще сильнее, но заклинание действовало безупречно: она не могла сделать даже этого. Она просто продолжала смотреть на нас, и слезы лились мерным потоком. Впрочем, не важно – я знала, что не ошиблась. Но я понятия не имела, что делать. Я могла полететь в Пекин, явиться в разгар церемонии и все разрушить, благо у меня был нью-йоркский разделитель маны… а что потом? Пекин рухнет, непременно начнется война, и кто-нибудь организует строительство нового анклава в другом месте. Я не могла помешать магам выстроить анклав!
Тут я посмотрела на сутры, которые держала в руках, и медленно произнесла:
– Лю, с нами ты говорить не можешь… но попробуй поговорить с родными. Я знаю другой способ построить анклав. Я могу им воспользоваться. Если пекинцы пожелают, я приеду и попробую. И если все получится, я и вам построю анклав. Это будет не небоскреб, конечно, зато не понадобится малия. Ты передашь своим?
– Лю не может тебе ответить! – сказала Лизель. – Она просто будет подтверждать твои догадки. Заклятие направлено на то, чтобы от человека нельзя было получить сведений! – Нахмурившись, она посмотрела на меня и решительно заявила: – Мы прилетим в Пекин и напишем ей из отеля. Если ее родные согласятся, она сможет с нами поговорить.
Мне не хотелось прерывать звонок, пока Лю сидела и смотрела на нас, вся в слезах, – но что толку было смотреть на нее в ответ и зря разряжать телефон? Поэтому я сказала «Держись, мы едем», и Аадхья отключилась.
Вещи у меня уже были собраны, а когда я повернулась, чтобы взять сумку, то обнаружила, что Орион стоит рядом. Он внимательно слушал.
– Мы едем, чтобы помочь Лю, – сказала я, хотя он и так все понимал.
На самом деле это был вопрос.
Орион сглотнул и ответил:
– Я с тобой.
Он, казалось, снова испугался, как на пороге хижины, – но лишь на мгновение.
Во время этого путешествия я была гораздо адекватнее, несмотря на большую разницу во времени, поэтому, к огромной досаде Лизель, я возразила против очередного роскошного отеля. Даже Аадхья запротестовала.
– Кому-то приходится за это платить, пусть и не нам, – напомнила я обеим.
Прямо сейчас я не собиралась ничего брать ни у какого анклава. Одно дело – теоретически знать, что анклавы строят при помощи малии, и ощущать ее бурление у себя под ногами, бродя по коридорам, и совсем другое – видеть перед собой искаженное горем лицо Лю и понимать, что все они выстроены с помощью чего-то ужасного.
Разумеется, я по-прежнему не снимала нью-йоркский разделитель, но логичность слабым умам несвойственна, поэтому я потащила всю компанию в хостел. Только в хостелах мы с мамой и останавливались, если куда-то ездили, но почти никогда не проводили в них больше одной ночи: кто-нибудь непременно приглашал нас в гости. Теоретически это произошло и со мной.
Мы сняли номер, написали Лю и устроились во дворе, попивая лимонад и всячески игнорируя животрепещущий вопрос: что мы будем делать, если никто с нами не свяжется? Мы не знали, где вход в пекинский анклав, и китайский я учила всего год – этого явно не хватит, чтобы объясниться. Я знала минимум тридцать разных способов сказать «берегись», если человеку грозила опасность, и прекрасно проявила бы себя, если бы понадобилось спасти ближнего из-под колес грузовика, но узнать дорогу до вышеупомянутого хостела нам удалось только потому, что мы находились в туристической зоне, где все, к кому я обращалась, говорили по-английски.
К счастью, эту проблему нам решать не пришлось. Какая-то женщина поставила в углу у ворот плоский струнный инструмент и начала играть нежную мелодию. Было жарко и душно, мы провели одиннадцать часов в самолете – отнюдь не в бизнес-классе – и стали задремывать, но тут Моя Прелесть выбралась из кармана и укусила меня за ухо. Я вскочила – и увидела восемнадцать волшебников, стоящих вокруг и вооруженных длинными палками, похожими на обрезки водопроводных труб.
