Когда огни вечерние горят,Всё делается проще и грустнее.Скрипит перо. Шуршит колода карт.И красный уголь в печке тлеет.Тогда тревожно холодеет грудь,Тогда глаза спокойны и суровы.И хочется самой себе швырнутьОбидное, язвительное слово.
19/ XI, 1925
<p><strong>«На стене легли пятном кривым…»</strong></p>На стене легли пятном кривымТени от руки и головы.Было тихо. За полночь далёко.Я лежала и читала Блока.Уж себе я не могла помочь.Неспроста околдовала ночьИ впились недвижные ресницыВ бледные, знакомые страницы.В этот час казалась страшной мнеТень от полотенца на стене.И над книгой, мертвенно лежащей,Грудь мне раздирал упорный кашель.И себе сказать я не могла,Что былая радость — отцвела,Что давно заменено другимиНесравнимое как будто имя.
24/ XI, 1925
<p><strong>«Я старости боюсь — не смерти…»</strong></p>Я старости боюсь — не смерти,Той, медленной, как бред, поры,Когда озлобленное сердцеУстанет от пустой игры.Когда в волненьях жизни грубойУм станет властен над душойИ мудрость перекосит губыУсмешкой медленной и злой.Когда тревога впечатленийСухой души не опалитНи очертаньем лунной тени,Но бодрым запахом земли.Когда вопросов гулкий ропот,Ошибки, грёзы и печальЗаменит равнодушный опытИ уж привычная мораль.Когда года смотреть научатНа всё с надменной высоты,И станет мир наивно-скучным,Совсем понятным и простым.И жизнь польётся без ошибки,Без впечатлений и тревог,Лишь в снисходительной улыбке —Чуть уловимый холодок..
24/ XI, 1925
<p><strong>«Нет больше слов о жизни новой…»</strong></p>Нет больше слов о жизни новой —Есть холодок в груди.Уже звучит тоской суровойЧуть слышное — не жди!Земля не стала светлым раем,Не расцвели цветы.Нас жизнь коснулась самым краем,И мы её не понимаем,Ни я, ни ты.30 / XI, 1925
24/ XI, 1925
<p><strong>Стихи о Париже</strong></p><p><strong>I. «В туманно-серой, душной мгле…»</strong></p>В туманно-серой, душной мглеЕго столетия проплыли.Хранит музей КарнавалеЕго таинственные были.Ревниво сберегая дни,Залитые мечтой и кровью,На Сен-Мишель стоит Клюни,Хранилище средневековья.Хранят преданья старины,Традиции веков сожжённых,Былым величием полны,Аудитории Сорбонны.Эпоха пламенной зари,Красивых слов и гильотины,Подвалами КонсьержериКричит о славном и о сильном.И — символ гордого «всегда»,Над тёмным ларем букинистаДве серых башни Нотр-Дам,Как два крыла на небе мглистом<p><strong>II. «Над рекой, под мостом, над бульварами…»</strong></p>
