Всё беззвучнее сердце колотится,Всё плотнее туман голубой,Испугаю тебя безработицей,Задыхаясь, поднявшись домой.В тесной комнате взглядами жалкимиТы мне скажешь, что жизнь прожита.Я тебя не утешу фиалками,Ни словами о вере в Христа.А над тихими душными стонамиЯрко-праздничный воздух разлит.И деревьями позолоченнымиОсень тихо в саду шелестит.Посмотри, как виденьями страннымиСжались тени, и тая во мгле,Голубыми, как небо, туманамиСкрыты дали осенних аллей.
6/ X, 1925
<p><strong>Домой («Завернула влево. Шевелясь…»)</strong></p>Завернула влево. Шевелясь,Тень за мной бесшумно побежала.У моста чуть освещает газУзкий путь от тёмного вокзала.Ромбы, и квадраты, и кругиНаполняют темноту, и гулкоРаздаются звонкие шагиВ тишине глухого переулка.Разве радость в жизни сожжена?Разве всё так скучно и туманно?— В белом доме мрак и тишина,Горькая, как дикие каштаны.
9/ X, 1925
<p><strong>«Электрический свет потух…»</strong></p>Электрический свет потух,Я тихонько зажгла свечу.Не напрасно мой голос глух,Я не первый месяц молчу.Я одна, и кругом темно,Тихо пахнут цветы и духи.Я, качаясь, смотрю в окноИ читаю свои стихи.У меня унесла печальМного дней из календаря,И горит на столе свеча,Как у тихого алтаря.
9/ X, 1925
<p><strong>Вечер («Молчу и стыну в тишине пустой…»)</strong></p>Молчу и стыну в тишине пустойИ сдавлен мозг цепями дум унылых,Как будто полон дом нечистой силыИ завелся в камине домовой.Шуршит обоями, стучит по крыше,Ползёт в углу мохнатым пауком…В осенней мгле шаги как будто слышу,Но где-то бесконечно далеко.Я подожду, пусть тихий ливень хлынетМне хорошо в осеннем полусне.Мохнатый домовой сидит в каминеИ неутешно плачет обо мне.
9/ X, 1925
<p><strong>«Над гулким грохотом бульваров…»</strong></p>Над гулким грохотом бульваровЧасы звонят на башне девять раз.В намокших, скользких тротуарахОтсвечивает лиловатый газ.Роняет небо мелкий дождикИ виснет дождь разорванным шатром,И, путаясь в толпе, прохожийСпешит на красный огонёк метро.А там, над грудою ступенек,Засаленной рукой сгребая пыль,На безобразные колениБезногий молча положил костыль…Да. Страшно знать, что спала тайна,И вот решён неистовый вопросЕщё до ужаса случайным,Седым дымком двух тонких папирос.
21/ X, 1925
<p><strong>«Я говорю: не знаю и не помню…»</strong></p>Я говорю: не знаю и не помню,Хочу забыть далёкие слова…А вижу тёмную каменоломню,И слышу, как кричит сова.Зачем, зачем я так тревожно помнюТу, тёмную, как ночь, каменоломню?Тайник души мне грустно раскрывать.А дни идут всё глуше и нелепей.В моём портфеле есть одна тетрадь —Одно звено тяжёлой цепи.Нет, отчего мне страшно раскрыватьТу роковую, синюю тетрадь?
