Пусть хлынет дождь, и капли застучатПо мутным стёклам запотевших окон.Пусть станет мглистым огненный закатВ отчаянье огромном и широком.Пусть навсегда исчезнет яркий светИ крыши дач, и ветер на панели.Зачем вся жизнь, когда уж силы нетСчитать пустые, тихие недели.7/ I, 1926
«Я жизнь люблю за то, что даль темна…»
Я жизнь люблю за то, что даль темна,Что тихий ливень хлещет в стёкла,Что есть в году и осень, и весна,За то, что улица намокла.За то, что страшен заглушённый крик,А мысли — скользкие, как слизни,За то, что ни один унылый мигНе будет вычеркнут из жизни.7/ I, 1926
«Разве жизнь моя не пуста?..»
Разве жизнь моя не пуста?Разве сердце — не тёмный слиток?Разве нет на груди креста,Как эмблемы медленных пыток?Жизнь темна и душа пуста.— Может быть, я одна из стаГоворю об этом открыто.11/ I, 1926
«Как женщина, которую целуют…»
Как женщина, которую целуют,Как дрожь ресниц, которых не поднять,Вся жизнь похожа на игру пустую,В которую невесело играть.Я не люблю спокойствие и скуку,И страшно мне, когда идёт гроза.Так нищенка протягивает руку,Стыдливо пряча жалкие глаза.Я в жизнь вошла, волнуясь и тоскуя,И вот её я не могу понять.Как женщина, которую целуют,Как дрожь ресниц, которых не поднять.16/ I, 1926
Я не помню («Переплёски южных морей…»)
Переплёски южных морей,Перепевы северных вьюг —Всё смешалось в душе моейИ слилось в безысходный круг.На снегу широких долинУ меня мимозы цветут,А моя голубая полыньОдинакова там и тут.Я не помню, в каком краюТак зловеще красив закат.Я не знаю, что больше люблю —Треск лягушек или цикад.Я не помню, когда и гдеГолубела гора вдали,И зачем на тихой водеЗолотые кувшинки цвели.И остались в душе моейНедопетой песней без словПерезвоны далёких церквей,Пересветы арабских костров.19/ I, 1926
«Отчего в дыму от ладана…»
Отчего в дыму от ладанаПод напев колоколовТак нежданно, так негаданноВдруг становится светло?Отчего манят проталинкиПряным запахом весны?А когда была я маленькой —Снились мне глухие сны?Отчего у неба низкогоШирь так девственно чиста?Отчего в стихах ЛадинскогоЕсть такая теплота?19/ I, 1926
Старинный романс («Как сумрак, распростёрлась тишина…»)