Быть только зрителем безмолвным,Смотреть на мир и наблюдать,Как море воздвигает волныИ волны рушатся опять.Торжественно и безучастноЧитать печаль чужих страниц,И взглядом ровным, взглядом яснымСледить за трепетом ресниц.И в самом ярком, самом знойном —В своей изломанной судьбеБыть только зрителем спокойнымПроисходящего в себе.Взлететь бы лёгкой синей птицей,Зарыться в солнечной дали.И незаметно притулитьсяНа самом краешке земли.
5/ IX, 1927
<p><strong>«Слова любви тогда цвели в душе…»</strong></p>Слова любви тогда цвели в душе,И были дни торжественно-прекрасны,И жили мы, как будто в шалаше,И лес шумел ветвями сосен красных.Но дни текли. И подошёл тот час,Когда шалаш нам показался тесен,Когда рванулись голоса у насВ ещё неведомой безумной песне.А осенью так холодно душе.Огонь не греет под промёрзлой крышей,И всё живём мы в старом шалаше,Не видим солнца и дождя не слышим.
5/ IX, 1927
<p><strong>«Осень мутной ржавчиною метит…»</strong></p>Осень мутной ржавчиною метитПрисмиревший Люксембургский сад.И невесело играют дети,И печально о не бывшем летеЛистья, опадая, шелестят.Дни всё радостнее, всё нежнее,Станет жизнь до ужаса проста.Ветер мечется в пустой аллее,И слепые статуи белеютВ зелени высокого куста.Им — всегда покорно красоватьсяМраморной, покорной наготой.Ну, а мне пора идти домой,И пора бы перестать смеятьсяНад своей, не бывшей высотой.
5/ IX, 1927
<p><strong>«Я не нашла торжественное слово…»</strong></p>Я не нашла торжественное слово,Движенье нужное карандаша,Когда уже на всё была готоваВстревоженная, жадная душа.Казалось, что уж ничего не надо,Что жажда дикая утолена,Но всё росла и ширилась она,Как тихая, вечерняя прохлада.Тогда цвели над нами вечера,Синея куполом большим и звёздным,И если б ты тогда сказал: «Пора»,Наверно бы, я прошептала: «Поздно…»
6/ IX, 1927
<p><strong>«В гостиных строгих, с душными коврами…»</strong></p>В гостиных строгих, с душными коврами,Под солнцем пляжа, под глухим дождём —Томясь под уличными фонарями,Тебя мы ждали. Ждём.Стремясь к одной, к одной безумной цели,Ненужную свободу разлюбя,Всю жизнь, всю жизнь, быть может, с колыбелиМы ждём тебя.Душа — большая, путаная тайна,Храм тихой нежности и чистоты,В который, может быть, почти случайноПриходишь ты.И, скованные злым оцепененьем,Мы жадно ждём, когда в неверный часТы подаришь случайное волненьеОдной из нас.
