За просторы степей зелёных,За дыханье весенней земли,За церковные встречные звоны,За торжественные знамёнаОтдавали вы жизнь — и шли.За какой-то тревожной зарницей,Ярко вспыхнувшей в тёмной дали,За прекрасною Синею Птицей,С возбуждённой улыбкой на лицахВы легко и уверенно шли.Вам запомнилась ночь огневая,Сумасшедший восторг до утра,На пороге ада и раяСердце билось, не рассуждая,И отстукивало — пора!И — всё стало ненастоящим,Только мутным, ненужным сном.И расплёснуты жизни ваши,Эти, прежде кипящие чаши,С драгоценным, живым вином.
5/ XII, 1928
<p><strong>LA BOLLEE («Грубые, тяжёлые стаканы…»)</strong></p>Грубые, тяжёлые стаканы,Запах никотина и духов,И тончайшая отрава пьяной,Сладострастной музыки стихов.Что-то пьётся, что-то говорится,Голоса рассеянно звучат.На привычно-равнодушных: лицахОстрой злобы плохо скрытый яд.И скрывают возбуждённый взглядДлинные, спокойные ресницы.С лиц усталых облетает пудра,С плеч покатых падают меха.И над всем — торжественно и мудро —Музыка чеканного стиха.
5/ XII, 1928
<p><strong>«Говорили о злобе пожарищ…»</strong></p>Говорили о злобе пожарищ,В чёрном небе густела гроза.Говорили при встрече: «товарищ»,Никогда не смотрели в глаза.Узнавали по голосу вести,Мимоходом на остром ветру.В мутном мраке фабричных предместийНаходили ограбленный труп.Рано, в сумерках, дом запирали,Спать ложились и света не жгли.По утрам, в гимназическом залеПовторяли: «вчера увели…»И за наглым, разбойничьим свистомОпьяневших от крови солдатЯсно слышался в воздухе мглистомНепрерывный и жуткий набат.В расплескавшейся, мутной стихии,В первобытной, запутанной тьме —Были ночи, как сны — огневые,Были лица — белее, чем мел.И в рассветном, молочном тумане,В час, когда расточается мгла,Где-то вспыхивала и рослаНапряжённая радость восстанья.
7/ XII, 1928
<p><strong>«Сон, полумрак и покой…»</strong></p>
С новым годом,
С новым счастьем!
Сон, полумрак и покой.Ходит бесшумно сиделка.Слиться спешит с часовойМинутная стрелка.Год задувает огни.Неравноценные дни…Неравномерные части…— Новый, тревожный, — верниМне моё старое счастье!
31/ XII, 1928
Квартал, где жила И.Кнорринг
Иллюстрация «Париж»
<p><strong>КНИГА ПЯТАЯ. Париж (1929–1933)</strong></p><p><strong>«Покориться неизбежности…»</strong></p>Покориться неизбежности,Подчинить себя больничным будням.Знать, что это будет очень долго.И — читать.И порой, полу закрыв глаза,Вытянувшись, улыбаясь тихо,Чувствовать в себе движенье новойЖизни.И не допускать — избави Бог! —Жечь, ломать, уничтожать в зачатье,Продлевать усильем страшной волиМысль о доме,Так же, как когда увозят мёртвых —Искушенье — приоткрыть глаза.
6.01.1929
<p><strong>«Я не знаю, кто был застрельщик…»</strong></p>
