Так — кружусь в назойливом круженье:Приготовлю вечером еду.Точным, методическим движеньемПеред сном будильник заведу.И, убрав последний чай и ужин,Оборву листок календаря…Вот и всё. И кончен день ненужный,Прожитой бессмысленно и зря.Вот и всё. И поздняя усталостьМне не даст ни думать и ни спать.А на утро — все опять сначалаПравильно и точно повторять.Хоть бы раз один явилось чудоДерзкой, невозможною игрой,Хоть бы раз немытую посудуВыбросить в помойное ведро.И потом, в неповторимой лениЛечь в большую тёплую кровать.И хотя б до светопреставленья— Спать!13. III.31
«Я научилась терпеливо ждать…»
Я научилась терпеливо ждатьНе только месяцы, но даже годы.Я научилась больше не считатьУтраты, неудачи и невзгоды.И ни о чём на свете не жалеть,Не плакать над листами старых писем.И за пределы мира не лететьОтчётливой и трезвой мыслью.А прежде я такой ведь не была:Была нетерпеливой, злой и жадной.Я никогда не забывала злаИ не прощала доли безотрадной.Но, заплатив огромною ценойЗа право жить, за право быть усталой,Я поняла, что мне совсем не малоВот этой жизни, бедной и пустой.28. III.31
«Жизнь, это рай? Рассыпанные звезды?..»
Жизнь, это рай? Рассыпанные звезды?Цветущий сад, весна и мотыльки?— А звон будильника? А пыльный воздух?Все эти дни неверья и тоски?А жалобы задавленных: нуждой,Расчет, подсчет («на вечер бы хватило…»)?— Такой вот неприглядной и пустойЯ жизнь увидела — и полюбила.23. IV.31
«Человек изобрел Петуха…»
Юрию
Человек изобрел Петуха,Чтобы утром вставать на работу,Чтобы ночь не томилась заботой,Чтобы ночь была сладко-тиха.Когда воздух тревожен и глух,И пугают сплетения линий,Тишину стережёт на каминеМеталлический, звонкий Петух.Ночью комната спит. И во снеЕё сердце спокойно и точно.Её сердце всегда непорочноВ напряжённой пустой тишине.Только шёпот упрямых часов,Металлический блеск на камине,И судьба, и тоска, и любовьВ напряжённой до боли пружине.А когда безобразным пятном,Никогда не закрывшейся ранойПосветлеет (до ужаса рано)Голубое, большое окно, —Веки сдавит назойливый сон,(Утром сны тяжелей и тревожней)И по всей по земле — безнадёжныйОтвратительный звон.30. IV.31
«Губы шептали, склонялись ресницы…»