Губы шептали, склонялись ресницы,Голос, срываясь, дрожал.Снились какие-то белые птицы,Тихие глади зеркал.О, не гляди же так зло и тревожноИ никого не вини:Всё невозможное было возможнымВ те отошедшие дни.Сами ли в нашей судьбе виноваты,Только прошли стороной,Только — большие, пустые закатыНад равнодушной землей.Снова утешишься ласковым словом,Тихим напевом стиха.Видишь, как жизнь из тревожно-суровойСтала безбурно-тиха.
?.V.31
<p><strong>«Всё глубже и неотвратимей…»</strong></p>Всё глубже и неотвратимейПровалы в памяти моей.Всё чаще в папиросном дымеСквозит печаль ушедших дней.И с каждым днем, и с каждым словомВсё дальше, всё туманней ты,И чем-то беспощадно-новымИскажены твои черты.И я теряю всё, что было:И волю, и желанный плен,И новой, непомерной силыУже не требую взамен.Всё тише в теле бьенье крови,Всё ниже никнет голова,И всё спокойней и суровейЗвучат житейские слова.Так — сквозь унынье и несмелостьБольшой и светлою мечтойПриходит вдумчивая зрелостьНа смену юности пустой.
27. VI.31
<p><strong>«Ни клясть и ни благодарить…»</strong></p>Ни клясть и ни благодаритьНе стану скупо и устало.И не спрошу — как дальше быть?И не скажу, что страшно стало.Я всё, как должное, приму,Как хлеб земли, как стон, как воздух,Как прорезающие тьмуБольшие огненные звезды.И как привычные права,Как тягостную неизбежность,Приму жестокие слова,Приму нечаянную нежность.
3. VII.31
<p><strong>«Только клубы едкого дыма…»</strong></p>Только клубы едкого дыма,Да густая, сизая сталь.Только — радость, летящая мимо,Чья-то радость, летящая вдаль.За последним мелькнувшим вагономЧто-то кончилось, оборвалось.Лишь далёко, в чащах зелёных, —Затихающий грохот колес.Помнишь страшные дни и недели,Те, которым прощенья нет?Помнишь, как мы с тобой смотрелиОтшумевшему счастью вслед?
5. VII.31
<p><strong>Монпарнас («…А сказать друг другу было нечего…»)</strong></p>…А сказать друг другу было нечего,Разговор был скучный и скупой…Шумный, долгий монпарнасский вечерВдунул жизнь в «Ротонду» и «Куполь».Громкоговоритель надрывалсяНад большой и пестрою толпой.Звуки резкие танго и вальсаПутались с трамвайной трескотнёй.Мы сидели молча на диванах,Скучные от пива и вина.— «Тот уехал?» — «Да», — «А этот?» — «В Каннах».И опять надолго — тишина.И в тяжёлом папиросном дымеПоднимали взоры к потолку.Кто у нас вот эту боль отнимет,Эту безнадежную тоску?Становилось скучно, страшно даже.Ждём, что кто-нибудь сейчас придетИ со смаком в сотый раз расскажетЗлой литературный анекдот.Так под сонным, неподвижным, взглядомПролетал за часом мёртвый час.«Так и надо… Значит, так и надо…»И ревел неумолимый джаз.
