Я люблю безобразные тучи,Резкий ветер и колющий дождь.Ничему ты меня не научишь,Ни к чему меня не приведёшь.Всё напрасно: искание страсти,Ожиданье слепых перемен.И тебя обманувшее счастьеУ моих неподвижных колен.Я останусь навек суеверной,Одинокой, ненужной, ничьей.Чтобы плакать за тёмной вечернейИ бояться бессонных ночей.Чтоб любить неприступные кручиДа когда-то согревшую ложь…Ничему ты меня не научишь,Ничего от меня не возьмёшь.Ты живёшь в своих книгах и думах,(Разве можно об этом забыть?)Что же ищешь ты в сердце угрюмом,Не умеющем даже любить?
22. III.32
<p><strong>«Плакать так, чтоб никто ничего не услышал…»</strong></p>Плакать так, чтоб никто ничего не услышал,Плакать так, чтоб никто, никогда не узнал.Будут падать слова безнадёжней и тише,Будет мёртвый закат неестественно ал.Будет болью последней — стеклянная крышаИ последнею памятью — чёрный вокзал.Засвистят поезда. Засверкают оконца.Задрожат, заскользят, неизвестно куда.И прощальные блики холодного солнцаЗацелуют рванувшиеся поезда.И в усталых глазах в первый раз пронесётсяНавсегда…Навсегда…
15. IV.32
<p><strong>«Всё это — я ещё, быть может…»</strong></p>Всё это — я ещё, быть может,Но только — не совсем и я.В нём всё понятно, всё похоже,В нём жизнь кончается моя.Всё это — я наполовину,Я, но без моего лица.Я не родившемуся сынуУже дала черты отца.Зачем? Как странно и как дико,Когда он — мой, и только — мой.Ведь жизнь ему с последним крикомДавала я, а не другой.И всё любимое, родное,Всю душу тёмную мою,Всё, не содеянное мною,Ему сейчас передаю.Всё, чем жила, чего хотела,Всю жизнь без завтрашнего дня,И это маленькое телоВсё — продолжение меня.А я? А все мои — затеи?О чём грустить? О чём молчать?Чем старше мы, чем он сильнее, —Тем больше умирает мать.
15. IV.32
<p><strong>«Я люблю заводные игрушки…»</strong></p>Я люблю заводные игрушкиИ протяжное пенье волчка.Пряди русых волос на подушкеИ спокойный огонь камелька.Я люблю в этом тихом покое,После бешеной сутолки дня,Своё сердце, совсем ледяное,Хоть немножко согреть у огня.Здесь могу я смеяться, как дети,И не помнить жестоких утрат.Здесь мне кто-то спокойно ответитНа тревожный, беспомощный взгляд.И в бессоннице лоб мой горячийТронет ласково чья-то ладонь…— А в углу — закатившийся мячикИ бесхвостый, облупленный конь.Это всё, что мне в жизни осталось,Всё, что в ней научилась любить.Остальное — тупая усталость,И тупое желанье — не быть.
25. IV.32
<p><strong>«Ещё о Боге можно говорить…»</strong></p>
