— Мы передали тебе через нашего знакомого деньги, но он захотел больше. С нами так нельзя обращаться, — продолжил говорить Гектор.
— Кто вы такие? И что с Жаком, где он? — спросила она, боясь пошевелиться.
— Мы казнили его за обман, — буднично сказанные слова заставили Франсуаз съежиться еще сильнее.
— Чего вы хотите от меня?
— Выполни условия договора. Больше ничего. Секс — это подарок от меня взамен утраченного тобой любовника, — рассмеялся Гектор ей в ответ.
— Оставьте контакты, и я сообщу вам, как двигаются ваши дела, — поняв, что ее не убьют, она сумела взять себя в руки.
Гектор только пожал плечами. Ему доставляло удовольствие играть в кошки-мышки с этой мадам.
— Тебе не понравилось со мной? Дефо много рассказал нам, умирая. Квартира снята еще больше чем на год, и мы могли бы обсуждать наши дела вот так, наслаждаясь жизнью, разве нет? — Гектор подошел к Франсуаз и пошлепал ее по щеке.
Поняв, что разговорить ее шутками не удастся, Гектор позвал Пабло и Хуанито. Взяв у них телефоны, он быстро пролистал сделанные на них фотографии.
— Слушай сюда, красотка. У нас есть фото, но это не все. Сейчас я включу диктофон и ты, глядя вот сюда, расскажешь, о чем ты сговорилась с Дефо, сколько получила денег и так далее, — Гектор направил камеру на судью и включил запись.
— А если я откажусь? — ужас происходящего отнимал у нее последние силы к сопротивлению.
— Ты ведь не откажешься? — Гектор подмигнул Пабло, и тот дал ей звонкий подзатыльник.
После того как они покончили с формальностями, Гектор занялся с ней сексом еще один раз. Уходя, он наказал ей появляться здесь каждый вторник к часу дня. Сегодня она пришла сюда в четвертый раз. Новость о том, что отмазать Нотарбалтоло никак нельзя, всерьез озадачила его. Придется идти на поклон к цэрэушнику, а тот отхватывал все более значимые куски властных полномочий. Гектор откровенно не доверял рассказам о подготовке госпереворота в какой-то стране, о существовании которой ему самому довелось узнать только в связи с этим проклятым финансированием. С другой стороны, общество щедрого на обещания и прижимистого в делах риталя начинало его утомлять. Какое-то время назад, в самом начале договоренностей с сицилийцами по контролю трафика его кокаина в Европу, обе стороны негласно придавали Леонардо статус гаранта, однако сейчас, когда все шло по отлаженной схеме, можно было обойтись и без него. Именно поэтому Гектор не стал делать никаких дополнительных движений. Проведя месяц вне своего колумбийского поместья, он откровенно скучал по его просторам и комфорту. Пришла пора прощаться.
— Сантос должен быть на свободе не позднее конца следующего года. Сюда можешь больше не приходить. Если ты мне понадобишься, я отправлю к тебе своего человека, — сказал Гектор.
Не добавив ни единого слова, он вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Присев на краешек тахты, Франсуаз стала торопливо одеваться. Свобода, пусть и временная, полученная от главы колумбийского картеля, казалась ей слаще меда и вина. Ей захотелось разреветься от счастья, но слезы могли испортить макияж, и она сдержалась.
К середине второй декады декабря две тысячи двенадцатого года, после мягкой, почти европейской погоды, пришли настоящие морозы. Температура порой опускалась ниже пятнадцати градусов по Цельсию. Земцову нездоровилось с самого утра и, вернувшись из присутствия домой, он распорядился принести ему тазик с горячей водой прямо в комнату для конфиденциальных разговоров. Сергей должен был подъехать сегодня. Ожидая его появления, Виктор Павлович погрузил ступни по самый верх щиколоток в почти крутой кипяток и достал из папки распечатку перехвата видеоконференции штатного сотрудника ЦРУ, проникшего на территорию РФ по документам коммивояжера Роберта Фишера, и еще двоих интересных персонажей. Эта бумага была помечена штампом, запрещающим выносить ее из органов, но для Земцова правила могли устанавливать всего несколько человек на всей планете. К его неудовольствию, спецы не смогли поймать картинку. Доступным получился только аудиоряд, а значит, какие-то важные детали могли передаваться говорящими в виде условленных знаков или просто писаться на клочках бумаги и затем демонстрироваться в камеру.
«За неимением гербовой пишем на простой», — подумал вельможа, перелистывая стенограмму.
Пропустив приветствия, он погрузился в чтение.
— Послушай, Боб, твои колумбийцы устроили в Париже настоящую бойню. Ты общался с ними столько лет, как тебе не удалось привить им хоть понятия о цивилизованном поведении?
— Я делал все, что было в моих силах. (Все трое смеются). Надеюсь, их вылазка не испортит наши планы?
