Словно в подтверждение слов, сказанных Земцовым, телефонный звонок Паулины Фроловны разбудил Игоря Низовцева в три часа утра. Сквозь всхлипывания и вздохи, доносившиеся до него, ему удалось разобрать суть сказанного: Хайруллин умер от сердечного приступа всего полчаса назад, и руководитель секретариата обзванивала всех членов совета директоров. Ледяной холод, страшнее того, что царит за полярным кругом, сковал все чувства стоявшего босиком на кафельном полу уборной Низовцева. Катастрофа. Единственное слово, пришедшее на ум. Промолчав в ответ на причитания, доносившиеся из динамика телефона, он нажал отбой. Телефон зазвонил снова. На дисплее высветился контакт финансового директора.
— В курсе? — спросил тот без предисловий.
— Да, — ответил Низовцев, даже не пытаясь разыгрывать скорбь.
— Подъезжай в офис, чем быстрее, тем лучше, — сказал финансист и отключился.
Ко времени, когда Игорь поднялся в свой кабинет, почти все высшее руководство уже было на местах или вот-вот должно было появиться. Произошедшее значило для него только одно: отмену сделки, ноль дивидендов и бесконечные проверки со стороны нового руководства, которое, он в этом не сомневался, назначат в ближайшее время. Не признаваясь самому себе, исподволь, Игорь рассчитывал на красивую и веселую жизнь, гарантированную ему зависающей теперь сделкой.
Финансовый директор встретил его как обычно, холодно поблескивая золочеными дужками очков для чтения. Взяв листок бумаги, он написал какие-то каракули и протянул их вошедшему. Расчет обязательных выплат в процентном отношении вдвое превышал обычную цифру. Дальше они молча переписывались, поворачивая листок бумаги вверх и вниз, давая друг другу прочитать написанное.
«Если да, вся сумма уйдет первым рейсом. Официально бухгалтерия не оповещена о недействительности подписи генерального директора», — дописал финансист.
«Почему вдвое больше?» — кое-как нацарапал в ответ Низовцев.
«Сложные обстоятельства».
«Но доли ИВХ[83] больше нет!»
«Вдова, дети».
«Хорошо, отправляйте».
Мужчины пожали друг другу руки, вложив в этот жест максимум солидарности и уважения к интересам правящей бюрократии.
В своем кабинете Низовцев еще раз осмотрел все ящики и шкафы в поисках нечаянно забытых улик и бумаг, способных бросить на него хоть малую тень подозрений, затем соорудил из стульев подобие лежанки, запер дверь и заснул, укрывшись собственным пальто. Необходимость искать дурачка, на которого в дальнейшем можно все списать, со смертью Хайруллина отпала сама собой. В порядочности Ганса Гофмана, обаятельного немца, занимавшегося маршрутизацией и оптимизацией таких сделок с помощью офшорных схем, сомнений у него не возникало. Ему, Фишеру и Траутвайну он собирался позвонить позже, часов в одиннадцать утра, когда московская элита, сладко и вдоволь отоспавшись, балует себя чашечкой кофе и легким завтраком.
— Заснул? — спросил Фишер у Яна, войдя в переговорную комнату, где оставил их вдвоем несколькими минутами раньше.
— Жители России очень доверчивы, — усмехнулся тот, держа в открытой ладони несколько полупрозрачных кристалликов того же препарата, что сам Магер несколько часов назад добавил в рюмку Хайруллина.
— Он собирается поделиться с нами бриллиантами? — сказал Фишер, в свою очередь показывая Яну электронный девайс с похищенной информацией.
— Выйдем на свежий воздух, мне становится душно, — предложил литовец.
Все шло как по маслу, и такое везенье невольно стало его настораживать.
— Так что с камнями? — повторил вопрос Фишер, как только они оказались во внутреннем дворике.
— Я задал ему вопрос, но он не договороспособный. Пусть проспится. После того как его подельник утащил у него из тайника большую часть куша, наш новый друг сильно сдал.
— Дерьмо, — только и промолвил в ответ американец.
— Куда ты дел мисс Иванову? — недоверчиво спросил его Ян.
— Она летит в Майами сегодня утром.
— Как я понимаю, не одна?
— Да, я лечу с ней. Как я и предупреждал, для меня главное — служба. Вот это, — Фишер достал из кармана электронный девайс, прежде чем продолжить говорить, — это сейчас для меня важнее личных интересов.
— А сделка?
— Здесь остаетесь вы с Траутвайном, — пожимая плечами, ответил ему Фишер.
— Хорошо, но надо согласовать изменения планов с Джеком, — цепляясь за последнюю соломинку, попробовал возразить ему Ян.
— Все согласовано, приятель. Я привезу секреты оборонки, а ты тащи диаманты и кеш, — довольный собой, произнес Фишер.
Не заезжая в отель, он вызвал такси и уехал в аэропорт. Оставшемуся одному Яну пришлось как-то устраиваться на ночь здесь же, у немцев. Бросить человека, который когда-то ему помог, он не мог при всем своем цинизме. Эскапада, предпринятая его напарником, не столько разозлила, сколько успокоила. Проблемы начались, а значит, все не выходило за привычные рамки. Немного опасаясь реакции Магера на исчезновение его спутницы, Ян придумал для всех более или менее правдоподобную версию, щадящую мужское самолюбие. История Троянской войны, начавшейся с безобидной прогулки по морю с чужой женой, была ему известна достаточно хорошо.
