– Ну, что, Николя? Что? Говорите! Не тяните! – стала нетерпеливо спрашивать она у меня. – Михаил Петрович (Софи, как и все, звала Регина по имени-отчеству) сказал мне, что Вы, вероятно, две ближайшие недели будете находиться здесь, при штабе, а значит – в пределах моей досягаемости. Это – правда?
– Михаил Петрович! – я с укором посмотрел на Регина. – Ну, что же, Вы…
Но тот лишь молча улыбался и делал вид, что страшно раздосадован своей «болтливостью».
– Правда, Софи, но не совсем. Я не буду, здесь, сидеть на одном месте. А, скорее всего, буду лишь приезжать сюда ужинать и ночевать, – ответил я, глядя прямо в глаза мадемуазель Моррель.
– Послушайте, штабс-капитан,– отвлёк меня Регин,– Вам, ведь, теперь, необходимо найти здесь место для своего ночлега. Если позволите – могу порекомендовать Вам один дом в этой забытой Богом французской деревушке. Здесь, всего, не более двадцати домов, и я их всех обошёл накануне, подбирая комнату для себя. Комнату я подобрал, но, в последний момент, решил ночевать в штабе. Здесь для меня тоже подготовили вполне сносные «апартаменты», размером два на три метра. Так что – облегчаю Вам задачу в поиске временного жилья!
– Буду Вам весьма признателен, Михаил Петрович! – искренне поблагодарил я Регина за проявленную им заботу обо мне.
Капитан, «на пальцах», объяснил мне, как найти нужный дом, а Софи, тут же, вызвалась быть моей сопровождающей в этом поиске, чем, несомненно, сильно меня обрадовала.
Немного погодя, Регин, при мне, отправил к полковнику Дьяконову вестового с уже напечатанным и подписанным у Лохвицкого приказом о моём двухнедельном откомандировании в штаб бригады и вручил в мои руки распоряжение генерала о наделении меня особыми полномочиями в расследовании обстоятельств трагедии в 1-м батальоне.
На этом мы расстались, и я, выйдя вместе с Софи из тёплого штаба наружу и вздохнув полной грудью прохладный осенний воздух, поспешил побыстрее найти указанный мне старшим адъютантом дом.
Долго искать его не пришлось. Он был в трёх минутах ходьбы от штаба. «Замечательно», – подумал я и громко постучал в дверь.
Хозяева дома оказались очень приветливыми людьми. Я и стоявшая рядом со мной Софи, видимо, тоже им очень понравились. Мы быстро сговорились в цене, и я, осмотрев их очень уютную гостевую комнату с отдельным входом, тут же расплатился с владельцами дома на две недели вперед.
Хозяева вышли из «моей комнаты», и я впервые за всё это время остался с Софи наедине.
Наши руки тут же, как бы нечаянно, коснулись друг друга, и мы, двигаемые какой-то неведомой силой, моментально оказались в объятиях друг друга. Но дальше страстных поцелуев дело не сдвинулось.
И у меня, и у Софи, были ещё срочные дела в этот день, да и незапертая дверь, за которой во дворе нас ждали хозяева, тоже сыграла свою решающую «ограничительную» роль в нашем минутном безумии.
– Я, если ты не против, приду к тебе сегодня вечером, – шепнула мне на ухо Софи и выскользнула из моих объятий.
– Если ты не придёшь, то я не переживу эту ночь, – тоже шёпотом ответил ей я.
Мы, как ни в чём не бывало, вышли во двор, где ожидавшие нас хозяева отдали мне ключ и показали, как запирается их входная калитка. До штаба я и Софи дошли, держась за руки, как малые дети.
Лишь перед входом в просматриваемую из штабных окон зону мы разжали наши руки и разделились. Она вновь вошла в штабное помещение, а я направился в свой батальон.
Доложив подполковнику Готуа о своём временном откомандировании в штаб бригады и назвав ему приемлемую кандидатуру из числа моих взводных командиров для двухнедельного исполнения моих ротных обязанностей, я на полчаса заскочил в свою роту, где, раздав последние распоряжения, поспешно собрал все свои «нехитрые пожитки».
Разумовский, Мореманов и Орнаутов были несказанно удивлены моим временным новым назначением, но, когда первоначальный шок от этого сообщения у них прошёл, они с избытком снабдили меня порцией колких шуточек по поводу штабных офицеров и моего нынешнего, приближённого к ним, статуса.
Я терпеливо выдержал все их ухмылки и ироничные замечания по этому поводу, перенёс их «трогательные переживания» насчёт «восходящей звезды русского сыска» и «гениальнейшего штабиста Мировой войны» и, лишь убедившись, что они полностью «выпустили свой пар», нанёс им ответный сокрушительный удар, небрежно бросив фразу о том, что меня сегодня ждёт незабываемая ночь с молодой французской красавицей.
Я сам не ожидал того, насколько болезненным для них окажется этот удар.
Мои друзья, враз, угрюмо замолчали. И я, не выдержав, поспешил уверить их, что пошутил насчёт француженки.
Офицеры немного «оттаяли», но до конца мне, так, и не поверили.
В обратную сторону – в направлении штаба бригады, а значит, и моего временного жилища – я летел, как на крыльях..
В моём офицерском чемодане, помимо всего необходимого, лежали бутылка шампанского и кое-какие сладости, приобретённые мной, в последний момент, у «всезнающего» по этой части поручика Мореманова.