Вирго просто невероятная. Она настоящая разведчица. Она расспросила маму, бабушку – в общем, с кем только ни поговорила – и всё разузнала. Артеми, моя мама, Харула и Агафи были подружками не разлей вода. Агафи в детстве осталась сиротой. Немцы убили всю ее семью. Она одна выжила. Через пару лет Агафи уехала из деревни. Артеми и Харула влюбились в одного и того же мужчину. «Он был дикарь, – сказала бабушка. – Дикарь, что жил в ущелье». Никто не хотел видеть его в деревне. Думали даже, что именно он сдал всех немцам, и потому теперь живет в глуши совсем один. Артеми и Харула ничего про это не знали: пошли в ущелье, познакомились с ним, и он их околдовал. Обе хотели быть только с ним. Он выбрал Артеми. Ее родители были в преклонном возрасте, почти на смертном одре. Артеми их жалела, но всё же как-то раз родители зашли к ней в комнату, а там никого, пусто. Он ее выкрал? Или она сама пошла за ним? Никто не знал. Спустя несколько месяцев Артеми вернулась навестить родителей, но они не открыли ей дверь. Пришлось ей идти обратно в хижину в ущелье. Там она родила мальчиков. Там и умерла.
Виргиния еще сказала, что некоторые в деревне не хотят видеть мальчиков, потому что они напоминают предателя. Получается, теперь близнецы живут со своим отцом-волком? Может, из-за всей этой истории его и кличут волком?
Виргиния без конца зовет меня сходить вместе туда. Хочет, чтобы я сама посмотрела и на близнецов, и на огромное дупло в дереве. Не дупло, а целый дом. Вирго даже готова поспорить, что эти мальчики и спят там, внутри. Имена у них тоже забавные. Янгос и Накос.
– Дай-ка мне дневник, я тоже чуть-чуть почитаю.
– Ты его порвешь, Иро.
– Я хочу посмотреть на рисунок.
– Это то самое дерево.
– Ага, но как мама его нарисовала, если сама туда не ходила?
– Представила по рассказам Виргинии.
– Смотри-ка: вот гора, а тут ущелье и тропинка.
– Мама уже тогда отлично рисовала.
– Помнишь ту картину, которую папа повесил в рамочке на стену?
– Да, точно. Там изображены ущелье, гора и озеро.
– Ага, сейчас-то я вспомнила. Мама еще хотела ее снять со стены, а папа возразил, что картина чудесная.
– Ой, ладно, прекращай. Давай дальше читать.
Леда подтянула к себе дневник. Через две страницы Марфа писала…
