Никак не могу заснуть, поэтому пишу всё это. Думаю, что взять с собой. Конечно, обязательно заберу все ВСН. Их – людей и вещей, что В Сердце Навсегда – у меня в избытке, в карман не поместятся. Для меня ВСН – это Виргиния, тетя Харула, школа, деревья, площадь, конечно же Молния и даже Сотирис с Андреасом, хотя они и ругаются днями напролет. ВСН – это и Вангелис, что мечтает о кораблях, и Поливиос, что строит из себя взрослого умника, всё время что-то читает и не ровен час станет античным мудрецом похлеще Геродота и Фукидида. Все они будут вдали от меня. Я рассказала Вангелису, что море очень красивое. Я однажды видела море в путешествии. С мамой и папой.
Я тогда была маленькой, но всё отлично помню. Мама твердила, что я обязана увидеть море. «Зачем?» – поддразнивал ее папа. «Чтобы море являлось ей во снах и мечтах», – ответила мама, и папа чуть не лопнул от смеха. Но, видимо, мама что-то да знала, потому как с тех пор мне и правда часто снятся волны, ракушки и та маленькая лодочка, что возила нас на другой островок. Когда мы вернулись домой – я была такой малышкой! – я попросила родителей разрешить мне поспать с ними. Мама потом рассказывала: в тот вечер я им заявила, что папа – наша гора, а мама – великое море. Это стало нашей игрой. Мы, мама и я, растягивались на земле и смотрели на высокие деревья. Мама предлагала представить, что мы плаваем в море. «Как, мам? Я ведь не умею плавать». Мама всё же настаивала: «Если не осмелишься, как сможешь научиться?» И мы качали руками, вычерчивая круги в воздухе; деревья становились прибрежными скалами, курицы – чайками, а гекконы – летучими рыбами. Мало-помалу – как же мама была права! – я поплыла.
В кармашек ВСН я положу и гору, и великое море. Волны и ветра, чаек и гекконов: всё, чем была для меня деревня, и всё, о чем я здесь мечтала.
* * *