– Если ты хочешь увидеть детектива Райдера во всем его блеске, расспроси его, когда все закончится. Я считал, что наш телефон прослушивается, поэтому позвонил и попросил Паркера встретиться со мной в «Дельмино». Мне и в голову не пришло, что они посадят там соглядатая.
Джефф посмотрел на Донахью:
– Вот почему ты не хотел брать меня с собой. Он что, на грузовик налетел?
– Нет, занимался членовредительством. Теперь ты мне, пожалуй, пригодишься. Возьми в ванной пару полотенец. Нельзя допустить, чтобы он умер от потери крови до суда.
Джефф не знал, как поступить: он должен был сообщить отцу о Пегги, но всерьез опасался за жизнь Донахью.
– Плохие новости, папа. Вчера вечером Пегги ранили.
– Ранили? – Райдер стиснул губы так, что они побелели. Его глаза устремились на Донахью, рука с силой сжала пистолет Джеффа, но все-таки ему удалось сохранить самообладание. Он вновь взглянул на сына. – Тяжело?
– Точно не знаю. Думаю, достаточно тяжело. В левое плечо.
– Принеси полотенца.
Райдер снял телефонную трубку и набрал номер сержанта Паркера.
– Ты не мог бы приехать сюда, Дейв? Вызови «скорую». Прихвати с собой доктора Хинкли… – Хинкли был полицейским хирургом, – и молодого Крамера, чтобы оформить заявление. Попроси также приехать майора Данна. И послушай, Дейв, вчера в Пегги стреляли. Попали в левое плечо.
Он положил трубку.
Паркер передал просьбу Крамеру, а затем отправился к Малеру, который окинул его тем встревоженным и недоброжелательным взглядом, каким смотрел в тот момент на жизнь в целом. Паркер сказал:
– Я еду к начальнику полиции Донахью. Там какие-то проблемы.
– Какие проблемы?
– Проблемы, требующие вызова «скорой помощи».
– Кто это сказал?
– Райдер.
– Райдер? – Малер отодвинул назад стул и встал. – Какого черта там понадобилось Райдеру?
– Это он не сказал. Наверное, хотел потолковать с Донахью.
– За такие выходки я засажу его за решетку. И сделаю это лично.
– Мне хотелось бы поехать, лейтенант.
– Вы останетесь здесь. Это приказ, сержант Паркер.
– Извините, лейтенант. – Паркер положил на стол свой полицейский значок. – Я больше не подчиняюсь вашим приказам.
Все прибыли одновременно: два врача «скорой помощи», Крамер, майор Данн и доктор Хинкли. Соответственно ситуации главным стал доктор Хинкли. Этот маленький жилистый человечек с острыми глазками относился к жизни если не с полным разочарованием, то, по крайней мере, с глубочайшим цинизмом. Он осмотрел лежащее на полу тело.
– Бог ты мой! Ленни Коноплянка! Это черный день для Америки. – Хинкли внимательнее присмотрелся к белому галстуку с окровавленным отверстием. – Ранение в сердце. С каждым днем они становятся все моложе. А, начальник полиции Донахью! – Он подошел к стонущему Донахью, который сидел на кушетке, баюкая правую руку, перевязанную пропитанным кровью полотенцем. Хинкли бесцеремонно содрал полотенце. – Господи! А где же концы этих двух пальцев?
– Он пытался выстрелить в меня, – сказал Райдер. – Разумеется, в спину.
– Райдер! – Лейтенант Малер стоял с парой наручников наготове. – Я вынужден вас арестовать.
– Уберите эти железки и не стройте из себя дурака, если не хотите, чтобы вас обвинили в попытке воспрепятствовать правосудию. Я произвожу, точнее, уже произвел совершенно законный гражданский арест по обвинению в краже, коррупции, взяточничестве, попытке убийства и убийстве первой степени. Донахью признает все обвинения, и у меня имеются все необходимые доказательства. Кроме того, он сообщник людей, ранивших мою дочь.
– В вашу дочь стреляли?
Как ни странно, это произвело на Малера большее впечатление, чем обвинение в убийстве. Он убрал наручники. Несмотря на свое солдафонство, это был честный человек. Райдер обратился к Крамеру:
– Шеф хочет сделать заявление, но, поскольку в данный момент ему тяжело говорить, я сделаю это за него, а он подпишет заявление. Произнесите обычное предупреждение о его законных правах, а также о том, что его заявление может быть использовано в качестве доказательства. Впрочем, форму вы знаете.
Райдеру понадобилось всего четыре минуты, чтобы сделать заявление от имени Донахью. Когда он закончил перечислять пункты обвинения, ни у кого из присутствующих в комнате, включая Малера, не возникло сомнения в том, что заявление сделано добровольно.
Майор Данн отвел Райдера в сторону:
– Превосходно. Вы вырыли для Донахью яму. Но от вашего внимания вряд ли ускользнуло, что вы и сами оказались в этой яме. Нельзя засадить человека в тюрьму без предъявления обвинений, и закон этой страны гласит, что такие обвинения должны быть предъявлены публично.
– Бывают времена, когда я восхищаюсь советской системой правосудия.
– Через пару часов Моро узнает о происшедшем. А у него Сьюзен и Пегги.
– Похоже, особого выбора у меня нет. Кто-то что-то должен делать. Я не заметил, чтобы полиция ФБР или ЦРУ проявляли особую активность.
– Для того чтобы совершить чудо, нужно хоть немного времени, – нетерпеливо бросил Данн. – А между тем у них члены вашей семьи.
– Да. Я начинаю спрашивать себя, действительно ли они находятся в опасности.
