Золотые Ворота полностью

– Господи! Конечно же, они в опасности. Ради бога, посмотрите, что случилось с Пегги!

– Это несчастный случай. С такого расстояния они вполне могли убить ее. Однако мертвый заложник никому не нужен.

– Знаете, вас можно назвать хладнокровным ублюдком, но мне что-то не верится, что это так. Вы знаете что-то такое, чего не знаю я?

– Нет. Вам известны те же факты, что и мне. Но у меня такое чувство, что нас обхитрили и мы делаем именно то, чего от нас ждут. Вчера вечером я говорил Яблонскому, что ученых захватили не для того, чтобы заставить их делать бомбу. Причина совершенно в другом. А если я прав, то женщин захватили не для того, чтобы склонить ученых к сотрудничеству. И не в качестве средства воздействия на меня, – с какой стати им заранее беспокоиться обо мне?

– К чему вы клоните, Райдер?

– Мне бы хотелось знать, почему у Донахью оказались автоматы Калашникова. Сам он, похоже, не знает.

– Не улавливаю вашей мысли.

– К несчастью, я и сам ее не могу поймать.

Данн замолчал, погрузившись в размышления. Затем посмотрел на Донахью, невольно вздрогнул, увидев его расквашенное лицо, и сказал:

– Кто следующий на очереди в ваше бюро добрых услуг? Левинтер?

– Нет пока что. У нас достаточно оснований для того, чтобы подвергнуть его допросу, но недостаточно, чтобы задержать его на основании неподтвержденного свидетельства неосужденного человека. В отличие от Донахью, он умен и коварен и ни перед чем не остановится. Думаю, я позвоню его секретарше, после того как посплю часок-другой.

Зазвонил телефон. Джефф ответил на звонок и протянул трубку Данну, который выслушал сообщение, положил трубку и сказал Райдеру:

– Думаю, о сне вам пока придется забыть. Поступило очередное сообщение от наших друзей.

Рядом с Делажем находился молодой человек, которого Райдер прежде никогда не видел: светловолосый, широкоплечий, в сером фланелевом костюме, достаточно свободном, чтобы скрыть любое оружие, и в темных очках той модели, какую предпочитают агенты секретной службы, охраняющие президента и губернаторов штатов.

– Это Лерой из Сан-Диего, – представил его Данн. – Поддерживает связь с Вашингтоном и отделением Комиссии по атомной энергии в Иллинойсе, занимается шифрами Левинтера. Проверяет контакты Карлтона и возглавляет команду, занимающуюся проверкой списков чудаков. Что-нибудь еще, Лерой?

Лерой отрицательно покачал головой:

– Немного позже, быть может.

Данн обратился к Делажу:

– Так о чем это вы не хотели говорить со мной по телефону? Что за секреты такие?

– Все секреты скоро кончатся. Телефонным службам все известно, но Барроу приказал им придержать это, а если директор ФБР велит что-то придержать, то все так и делают. – Он кивнул на магнитофон. – Запись сделана по прямой линии из Лос-Анджелеса. Кажется, Дюрреру из УЭИР послано отдельное сообщение.

Он нажал на кнопку магнитофона, и звучный, ровный голос начал говорить по-английски, но не на американском его варианте:

«Меня зовут Моро, и я, как вы уже знаете, тот самый человек, который несет ответственность за проникновение на атомную электростанцию Сан-Руфино. У меня к вам послание от известных ученых. Полагаю, вы выслушаете их очень внимательно. Ради собственной жизни и благополучия прошу вас отнестись к этому со всей серьезностью».

Данн нажал на кнопку, и голос умолк.

– Кому-нибудь знаком этот голос?

Естественно, такого человека не оказалось.

– Можно ли по его акценту определить, откуда он родом?

– Из Европы? Или из Азии? – Делаж не скрывал своего скептицизма. – Он может быть откуда угодно. И даже американцем с фальшивым акцентом.

– А почему вы не обратитесь к специалистам? – спросил Райдер. – Например, из университета штата Калифорния? Наверняка в одном из многочисленных студенческих городков, разбросанных между Сан-Диего и Стэнфордом, найдется преподаватель, который сможет определить по голосу национальность. Разве они не талдычат все время, что обучают чуть ли не всем мало-мальски распространенным языкам в мире?

– Это мысль. Возможно, Барроу и Сассуну она уже приходила в голову, но лишний раз напомнить не помешает.

Он кивнул Делажу, который нажал на кнопку магнитофона. Раздался полный ярости, негодующий голос: «Это профессор Эндрю Барнетт из Сан-Диего. Меня никто не пытается имитировать – запись моего голоса имеется в отделе безопасности университета. Этот подонок и выродок Моро…» Барнетт продолжал в том же духе, пока не закончил свою гневную тираду. Далее на пленке был записан доктор Шмидт, говоривший с не меньшей яростью, чем Барнетт. Речи Хили и Брамуэлла отличались большим спокойствием, но в заявлении всех четырех ученых было одно общее: их искренность не вызывала сомнений.

– Вы верите тому, что они говорят? – спросил Данн у собравшихся.