Все той же неторопливой походкой он подошел к восточному ограждению моста. Никто не обратил на него внимания, потому что с этой стороны никого не было. Ревсон небрежно перегнулся через перила и как бы невзначай вынул из кармана цилиндр со шнуром. Осторожно оглядевшись и убедившись, что за ним не наблюдают, он быстро, почти не двигая руками и локтями, пропустил вниз сквозь пальцы тридцать метров шнура и привязал конец шнура к металлической стойке. Его тревожило, хватит ли рассчитанной им длины шнура, но Ревсон отбросил эту мысль: что сделано, то сделано. После этого он не спеша вернулся в автобус и спрятал остатки зеленого шнура в сумке Эйприл. Если раскачивающийся на ветру шнур обнаружат и будет произведен обыск личных вещей, то пусть лучше остатки шнура найдут у кого-нибудь другого. Если их найдут у девушки, это не будет иметь для нее никаких последствий: Эйприл Уэнсди была из тех людей, присутствие или отсутствие которых нельзя не заметить, и многочисленные свидетели охотно подтвердят, что она стояла в толпе с того самого момента, как линкор впервые показался из тумана. И даже если она попадет в беду, Ревсон должен стойко выдержать это: главное, что сам он избежит подозрений.
– Брэнсон, вы должны мне поверить. – Голос Хендрикса нельзя было назвать умоляющим – подобная интонация была ему совершенно несвойственна, но он говорил очень искренне. – Командир «Нью-Джерси» не слушает выпусков новостей, и он думает, что все это – не более чем хитроумная шутка на его счет. Мне трудно винить его в этом. Он собственными глазами видит, что этот чертов мост стоит целый и невредимый, как стоял последние сорок лет. Так почему сегодня что-то должно быть неладно?
– Попробуйте еще раз объяснить ему.
Ван Эффен вошел в президентский автобус, закрыл за собой дверь и подошел к Брэнсону.
– Все сидят по загонам. Что случилось?
– Хотел бы я знать! Скорее всего, Хендрикс прав и это всего лишь совпадение. Но остается один шанс из ста, что это не случайность. Что они могут применить? Снаряды и взрывчатка отпадают. Возможно, газовые снаряды.
– Таких снарядов не существует.
– Вы ошибаетесь. Они есть. Власти не постеснялись бы вырубить на время президента и нескольких нефтяных шейхов, если бы сумели забросать центр моста подобными снарядами и уложить таким образом всех нас, чтобы военные и полиция – в противогазах, разумеется, – могли взять нас голыми руками. Но в этих автобусах с кондиционерами отличная изоляция.
– Это все малоправдоподобно.
– А разве то, что мы здесь делаем, не малоправдоподобно? Подождите-ка…
Поступил очередной звонок от Хендрикса.
– Наши старания увенчались успехом, Брэнсон: командир нам поверил. Но он отказывается что-либо предпринимать. Утверждает, что подошел слишком близко и любые маневры на данном этапе очень опасны и для моста, и для линкора. И еще говорит, что ему совсем не хочется платить, если «Нью-Джерси» врежется в башню моста. Не так-то просто остановить таран весом в сорок пять тысяч тонн.
– Вам остается только молиться, Хендрикс.
Брэнсон повесил трубку и в сопровождении Ван Эффена прошел к середине автобуса. Оба пристально вглядывались в окна с правой стороны, ожидая того момента, когда надстройка линкора появится из-под моста.
– Что происходит, Брэнсон? – с раздражением спросил президент.
– Вы же видите. Под нами проходит военный корабль «Нью-Джерси».
– И что из того? Несомненно, он следует своим обычным курсом.
– Будем надеяться, что это так. Будем надеяться, что командир не станет обстреливать нас.
– Обстреливать нас? – Президент сделал паузу и обдумал возможность столь ужасного lesé-majesté[3]. – Обстреливать
– Вы, конечно, являетесь главнокомандующим вооруженных сил, но в данный момент изолированы от нижних эшелонов военной власти. Что будет, если командир сочтет своим долгом проявить инициативу? Впрочем, мы скоро это выясним.
Надстройка «Нью-Джерси» появилась из-под моста. Все девять сидевших до той минуты заложников с трудом поднялись на ноги и тоже прильнули к окнам с правой стороны. Один из них оказался довольно близко от Брэнсона, и неожиданно тот почувствовал, как нечто явно металлическое больно уперлось ему в левую почку.
– Вы, кажется, говорили об инициативе, мистер Брэнсон, – сказал со своей обычной сияющей улыбкой шейх Иман, тот, что с бородой. – Отдайте ваш пистолет! Прикажите своим людям сдать оружие!
– Вот настоящий мужчина!
В ликующем голосе президента прозвучали мстительные нотки, которые вряд ли понравились бы его избирателям.
– Уберите пистолет! – спокойно приказал Брэнсон. – Разве вы еще не поняли, что имеете дело с профессионалами?
Он медленно повернулся, и шейх тут же доказал, что не является профессионалом, позволив Брэнсону на какую-то секунду удержать его взгляд. Грянул выстрел, шейх вскрикнул от боли, уронил свой пистолет и схватился за поврежденное плечо. Шейх Каран быстро наклонился за пистолетом и тоже закричал от боли: Брэнсон каблуком прижал его руку к металлу. Судя по характерному треску, у шейха Карана оказались сломаны несколько пальцев. Брэнсон подобрал пистолет.
