Они зашли в кафе, давным-давно потерявшее всякие надежды на лучшее. В стране, где все кафе, казалось, специализировались на задымленности и тусклом освещении, это заведение безусловно достигло самого дна. Глазам пришлось приспосабливаться к полутьме, – наверное, хватило бы пары оплывших свечей, чтобы обеспечить такой же уровень освещенности. Бруно провел Марию к столику в углу. Девушка недовольно огляделась.
– Неужели такой будет и наша семейная жизнь?
– Когда-нибудь ты вспомнишь о сегодняшнем дне как об одном из самых счастливых.
Бруно огляделся. Персонаж в стиле Чаплина плюхнулся на стул возле двери, достал откуда-то мятую газету и принял понурый вид, поставив локоть на стол и подперев грязной ладонью голову.
– К тому же ты должна признать, что в этом кафе есть некое богемное очарование.
Бруно приложил палец к губам, наклонился к Марии и поднял воротник ее каракулевой шубки. Глубоко в складке воротника пряталось маленькое металлическое устройство размером не больше лесного ореха. Бруно показал девушке находку, и она уставилась на него широко раскрытыми глазами, пролепетав:
– Ты не закажешь что-нибудь для нас?
Он встал, подошел к следившему за ними человеку, бесцеремонно схватил его за запястье правой руки и резко вывернул руку, так что тот завопил от боли. Эти действия не вызвали никакой реакции у немногих завсегдатаев кафе: очевидно, они привыкли к подобным развлечениям. В руке незнакомца был спрятан маленький наушник, провод от которого тянулся к маленькой металлической коробке размером с зажигалку, лежавшей в нагрудном кармане незнакомца.
Бруно сунул оба предмета к себе в карман.
– Скажи своему начальнику, что следующий, кто попытается за мной следить, будет не в состоянии доложить о проделанной работе. Убирайся!
Мужчина ушел. Бруно вернулся к столику и показал невесте трофеи.
– Давай проверим, как эта штука работает.
Он поднес наушник к уху. Мария повернула голову к воротнику и прошептала:
– Люблю тебя! Очень-очень! И всегда буду любить!
Бруно опустил наушник:
– Работает замечательно, хотя и не понимает, что передает. – Он убрал устройство в карман. – Эти шпики – настойчивые ребята, но чтобы так открыто…
– А я ничего не заметила. Кажется, ты делаешь за меня мою работу. Но зачем ты сказал этому парню, что мы его обнаружили?
– Они и так это знают. Может быть, теперь нас наконец оставят в покое. Кроме того, как бы я мог с тобой разговаривать, зная, что нас подслушивают?
– О чем ты хотел поговорить?
– О моих братьях.
– Мне так жаль. Я не понимаю, зачем их похитили, Бруно?
– Ну, прежде всего для того, чтобы этот изощренный, извращенный, патологический лжец…
– Сергиус?
– А разве тут имеются другие изощренные, извращенные, патологические лжецы? У него появился идеальный предлог для того, чтобы снять отпечатки пальцев у каждого человека в цирке.
– Но что это ему дает?
– Кроме возможности ощутить свою власть и возвыситься в собственных глазах? Не знаю. Да это и не важно. Судьба моих братьев зависит от меня. Стоит мне сделать неверный шаг – и это отразится на них.
– Ты говорил об этом с доктором Харпером? Ты же не можешь рисковать их жизнями! Ох, Бруно, если я потеряю тебя, и твои братья потеряются, и вся твоя семья пропадет…
– Ну вот, в жизни не встречал подобной плаксы! Кто только додумался взять тебя в ЦРУ?
– Значит, ты не веришь в историю с похищением?
– Ты меня любишь?
Девушка кивнула.
– Ты мне веришь?
Она снова кивнула.
– Тогда не обсуждай то, о чем мы с тобой разговариваем, ни с каким другим человеком.
Мария в третий раз кивнула и, подумав, спросила:
– Даже с доктором Харпером?
– Даже с ним. Он человек блестящего ума, но мыслит уж слишком традиционно и совсем не так, как уроженец Центральной Европы. У меня не столь блестящий интеллект, зато у меня нетрадиционное мышление. К тому же я здесь родился. Возможно, ему не понравятся некоторые импровизации, которые я мог бы предпринять.
– Что это еще за импровизации?
– Ого, да ты уже заговорила как настоящая жена. «Что это за красное пятно на твоем носовом платке?» Откуда мне знать, что за импровизации? На то они и импровизации.
– А похищение…
– Чушь. Сергиусу пришлось придумать эту историю, чтобы оправдать исчезновение моих братьев. Ты слышала, как он говорил, что знает одного-двух членов банды, но ничего не может доказать? Если бы он их действительно знал, то засадил бы их в «Лубилан» и выбил из них всю правду за пять минут до того, как они умерли бы в страшных мучениях. Ты что думаешь, ты у себя дома, в Новой Англии?
Девушка поежилась:
– Но зачем эти угрозы? Зачем говорить, что похитители отрежут твоим братьям пальцы? Зачем требовать денег?
– Для пущей убедительности. Кроме того, хотя за свою гнусную деятельность Сергиус получает щедрое вознаграждение, с пятьюдесятью тысячами долларов в кармане человек чувствует себя увереннее и спокойнее. – Бруно с отвращением посмотрел на свой нетронутый кофе, положил на столик деньги и встал. – Хочешь настоящего кофе?
