Ладони парня сжались в кулаки. В душе возрастала настоящая буря – смесь из ненависти к Клофману, который убил его ребенка, к себе за то, что не защитил ни любимую девушку, ни своего ребенка, и к своему отцу, которого больше других считал виноватым во всех бедах своих и Элис.
«Что ты теперь скажешь, когда узнаешь, что у меня мог быть ребенок, твой внук, но он погиб… - мысленно обратился парень к отцу, но тут же сам оборвал свою мысль. – Нет же… Ты же, чертов сканер, всё про всех знаешь! Ты не мог не знать, что она беременна!»
- Ты не мог не знать, - Эдвард и не заметил, как его мысли перешли вслух. Ощущал лишь стремительное приближение неконтролируемой истерики, и в спешке пытался принять какое-то верное решение до того, как накроет окончательно.
«Слать все к черту! Нахер! И мчаться к Элис!» - с этими мыслями парень буквально выскочил из комнаты и бросился к лестнице.
- Эдвард, - попыталась позвать его вышедшая из своей комнаты Таня, но Каллен ее не услышал, находясь на своей истеричной волне. Пока бежал по лестнице, из своего рабочего кабинета вышел Карлайл. Увидев несущегося по ступенькам сына, с искаженным от гнева лицом и глазами, полными какого-то безумия, мужчина остановился, не успел спросить, что случилось, как Эдвард заорал на весь дом не своим голосом:
- Ты знал! Ты знал, чертов ублюдок, что она была беременна! Знал, что она носила под сердцем моего ребенка и продолжал творить эту хрень – навязывать мне своих чертовых Денали! Провались они вместе с тобой в ад! Это ты! – остановившись около отца, Эдвард с остервенением принялся трясти указательным пальцем перед его носом: - Ты убил моего ребенка! По твоей вине он погиб! Если бы я мог находиться рядом с ними, ничего бы этого не случилось! Будь ты проклят! Ненавижу тебя!
- Заткнись, - строгим, раздраженным тоном процедил Карлайл, задетый не столько словами сына, сколько тем, что за всем этим наблюдала оторопевшая Таня, застывшая наверху лестницы.
- А идите-ка вы все к черту со своими проектами! – продолжал вопить парень, удивляя попрятавшуюся за дверями прислугу. – И ты! И мистер Денали! И его дочурка! А я пойду к своей девушке! – решительно направился к двери.
- Никуда ты не пойдешь! – резко повысил голос Карлайл, хватая Эдварда за шиворот.
Эдвард, находясь в неконтролируемом нервном припадке, принялся отбиваться с неистовой силой, выражаясь при этом в адрес отца нецензурными словами. Мужчина попытался ударить сына по лицу, чтобы привести его в адекватное состояние, но тот резко увернулся от удара, выскочил из куртки, которая осталась в руках Карлайла, и выбежал из дома. Стараясь не терять остатки самообладания, Каллен не стал гнаться за сыном. Он быстро достал телефон, связался с охранной у ворот и велел задержать беглеца любой ценой.
В то время, когда Эдвард со всех ног мчался к воротам, во двор заезжала машина с охранником Карлайла, поэтому ворота были открыты. Как только машина въехала, охранники начали закрывать ворота, что происходило не очень быстро из-за автоматики. Эдвард бежал в надежде успеть проскочить, охранники, наблюдая за скоростью парня и скоростью движения ворот, начали переживать, как бы сына хозяина не придавило металлом. Один из охранников остановил ворота, второй бросился навстречу парню. Не снижая скорость, Эдвард бросился в ноги бегущему на него мужчине, прорвался через него практически в подкате, почти на четвереньках выбрался из двора на улицу, где его попытался остановить другой охранник. Отбиваясь словно дикое хищное животное, Эдвард слегка шокировал охрану тем, что начал рычать и кусаться. Затем, воспользовавшись их легким недоумением, вырвался из захвата, выскочил на дорогу и случайно угодил под проезжавший мимо автомобиль, водитель которого слишком поздно начал тормозить. В долю секунды Эдвард, пытаясь избежать сильного столкновения с капотом, подпрыгнул, оказался на капоте, затем слетел в сторону, плюхнулся об асфальт, сильно ударившись головой, и остался лежать на дороге без сознания.
========== Глава 89. Защитная реакция ==========
Став свидетелем скандала двух Калленов, Таня не хотела больше ни единой минуты оставаться ни рядом с Эдвардом, ни в его доме, ни в Нью-Йорке. Впопыхах забрасывая вещи в чемоданы, блондинка с трудом сдерживал ком в горле. Несмотря на то, что было больно и обидно ощущать себя ненужной и отвергнутой, гордость не позволяла девушке расплакаться. Хотелось покинуть особняк Калленов с высоко поднятой головой и беспечной улыбкой на устах, чтобы такой ее запомнили обитатели этого дома.
