- Так не веди, - парень взглянул на мать равнодушным взглядом, туша окурок в пепельнице.
- Будешь и дальше терять все человеческое и превращаться в робота?
- Чего еще ты хочешь от меня? – в голосе блондина послышалась усталость. – Вы хотели, чтобы я не выезжал из Бельгии? Вот он я – сижу в Бельгии. Хотели, чтобы нормально питался, учился – я питаюсь и учусь. Не курить в постели? Не буду. Чего еще вам от меня надо? Чтобы я натягивал улыбку, когда мне совсем не хочется улыбаться, чтобы вас порадовать? Чтобы я заставил себя хотеть то, чего я не хочу? Извини, я еще не дошел до того состояния, чтобы уметь смеяться и плакать по вашему желанию.
Таким образом, разговоры с сыном не приводили к положительным результатам. Элеонора уходила ни с чем, после чего каждый раз плакала, закрывшись в своей комнате.
Когда Джасперу позвонил Эдвард и рассказал про то, как Брендон ударилась в разгул, груз в душе блондина усилился еще больше. Незаметно для домочадцев, он пробрался в кабинет отца, взял из бара несколько бутылок со спиртными напитками и отправился к себе в комнату. Закрылся, разместился на балконе и начал выпивать коньяк, закуривая сигаретами. С болью в груди Джаспер думал о Робин Гуде, вспоминал забавную девчонку, которая год назад пришла в их школу и перевернула для некоторых представителей «ГБ 4» их, казалось бы, устоявшийся мир. Вспоминал, какой она была тогда и какой стала сейчас: симпатичная, немного нелепая, смешная девушка с наивным выражением лица превратилась в настоящую красотку, которая еще больше вызывала восхищение удивительным сочетанием ухоженной, элегантной внешности и простодушного, все еще порой наивного характера. Подавшись внезапно нахлынувшим внутренним желаниям, Джаспер взял листы бумаги, карандаш и принялся рисовать, выводя на белом полотне черты любимого лица. Рисовал, с сожалением думая о том, что Робин Гуд может не выдержать ударов судьбы, может сломаться, превратиться в другого человека, с совершенно другим отношением к жизни, с другим выражением лица, и другим взглядом. Хотелось запечатлеть ее внешнюю и внутреннюю невинность на бумаге, пока еще эта невинность не исчезла ни из самой девушки, ни из его памяти.
Вечером, кутаясь в пальто, Элеонора вышла из дома, чтобы встретить мужа, машина которого заехала во двор. На ступенях она заметила какой-то лист бумаги. Подошла, подняла и увидела нарисованное карандашом лицо девушки.
«Джаспер…», - подумала женщина с неким облегчением от того, что сын вновь приступил к рисованию, и пускай не к чертежам домов, что ему нравилось больше всего, а к портретам – это уже что-то.
Элеонора подняла к голову к балкону сына и заметила, как ветер уносит оттуда еще один лист.
- Привет, - произнес Ретт, обняв жену за талию и чмокнув в висок. – Что тут у вас? Как Джаспер? Это его художество? – обратил внимание на рисунок. – Хм, очень даже похожа, - усмехнулся.
- На кого похожа? – удивилась миссис Уитлок. – Это какая-то конкретная девушка? Ты ее знаешь?
- Дорогая, - вздохнул Ретт, - эта девушка в последнее время стала частым поводом для наших обсуждений.
- Это та самая Элис Брендон? – Элеонора более внимательно присмотрелась к рисунку. Всего раз около года назад она встречалась с Элис, когда та работала у них цветоводом, и черты ее лица практически стерлись из памяти бельгийской принцессы. Рядом с супругами приземлился еще один лист с таким же изображением лица Брендон.
Не понимая, зачем Джаспер рисует и выбрасывает свои рисунки, Элеонора решила подняться к нему. Когда подошла к комнате, дверь оказалась запертой на ключ. Открыв дверь запасным ключом, женщина вошла в комнату и увидела сына спящим в одежде на застеленной кровати, в его руке был лист опять же с изображением Элис. Несколько таких же рисунков небрежно валялись на полу, к ним через открытую дверь балкона ветер добавлял еще. Женщина вышла на балкон и увидела такие же рисунки на столе, и на полу, которые передвигались с места на место благодаря ветру. На столе она заметила пустую бутылку из-под коньяка, наполовину выпитую бутылку текилы и пару неоткрытых бутылок с другими спиртными напитками. Сердце Элеоноры сжалось от боли – как же сильно сын тоскует по этой девчонке. Женщина собрала все рисунки, сложила их в стопку и положила на тумбочке около кровати Джаспера. Закрыла балкон, сняла со спящего парня обувь и накрыла его одеялом.
Перед сном в своей спальне Элеонора делилась своими переживаниями по поводу сына с мужем.
- Может, давай еще раз всё хорошо обдумает… - неуверенно говорила женщина. – Возможно, мы сможем найти какой-то выход, чтобы вернуть Джаспера в НьюЙорк, обеспечив более мощной охраной, и вернуть его, таким образом, к жизни… - ее голос дрогнул, к горлу подступил ком. – Я не могу спокойно смотреть на то, как сын с каждым днем все больше умирает морально…
- Это все подростковое, пройдет, - пытался успокоить жену Ретт. – Я поговорю с ним завтра о его поведении.
- Ну да, поговори, - обреченно вздохнула женщина, зная уже, что разговоры не приведут к положительным переменам.
