На следующий день Джаспер проснулся ближе к обеду, принял душ, спустился вниз с целью позавтракать. В гостиной столкнулся с отцом.
- Привет, - с хмурым видом поздоровался парень.
- Привет, - кивнул отец, сканируя сына задумчивым взглядом. – Как самочувствие?
- Нормально, - Джаспер равнодушно пожал плечами, держа руки в карманах штанов.
- Долго еще планируешь находиться в образе печального страдальца и изводить мать своим отношением к жизни?
- Если вас так угнетает моя печаль, хорошо, я буду при вас притворяться самым счастливым человеком на Земле, чтоб вам было спокойнее, - послушно произнес блондин. – Вот так пойдет? – растянул губы в неестественной улыбке, которая больше напоминала болезненный оскал.
Окинув напоследок сына строгим взглядом, Ретт развернулся и направился к лестнице.
Дальше Джаспер продолжал ходить по дому с хмурым, угрюмым видом, но как только к нему обращался кто-то из членов семьи, он наигранно растягивал губы в улыбке и вежливо отвечал: «да», «нет», «не знаю», «не хочу». Ограничивался короткими репликами, демонстрируя нежелание участвовать в диалогах, и продолжал огорчать близких не так своим поведением, сколько моральным состоянием.
Поддерживая связь с друзьями через скайп, Уитлок знал о том, как Хейл пыталась столкнуть лбами Элис и Таню, и как ГБ-шники ее за это наказали. Затем друзья добили его еще больше новостью о том, что Каллен узнал о беременности Брендон, попал под машину и находится в опасном для жизни состоянии. При этом упрекнули Уитлока в том, что молчал о беременности. По поводу упреков блондин послал друзей к черту, не видя никакого смысла обсуждать подобную тему с кем-либо, кроме Элис или Эдварда.
В дни, когда Эдвард не выходил из комы, Джаспер накуривался травой до беспамятства, пытаясь избегать трезвого сознания и притупить терзающие душу переживания не только за любимую девушку, но и за друга.
Родители вынуждены были лишить сына доступа, как к алкоголю, так и к любым наркотическим веществам. Пришлось блондину справляться со стрессом лишь с помощью сигарет и полным погружением в виртуальный мир через компьютерные игры.
- Прекращай, - строго говорил отец.
- Заберите у меня комп и отрубите интернет, - безразлично отвечал парень.
Ретт собирался было это сделать, но Элеонора отговорила со слезами на глазах, боясь, как бы, лишившись абсолютно всего, сын не наложил на себя руки.
Интернета не лишили, Джаспер продолжал существовать в виртуальном мире.
Вскоре пришло некоторое моральное облегчение, когда друзья сообщили о том, что Эдвард пришел в себя и идет на поправку со слов медперсонала. Самих же ГБшников долгое время к больному другу не пускали.
Известие об амнезии Эдварда и звонок Карлайла вызвали очередное потрясение. После разговора с мистером Калленом, Джаспер явился на ужин и в присутствии всей семьи решительно сообщил, что хочет сделать заявление в прессу о том, что он официально отрекается от прав на престол в пользу младшего брата матери и его детей – своих кузенов.
Женщинам за столом стало дурно от услышанного. Отец посмотрел на сына испепеляющим взглядом. У деда-короля слова в горле застряли от возмущения, пришлось откашляться, прежде чем произнести:
- Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! Прекрасно ведь знаешь, что существует строгий порядок престолонаследия! Младший ребенок наследует только в случае смерти старшего, если у того нет детей! Твоя мать жива, слава Богу, и у нее есть сын!..
- В любом порядке могут быть свои исключения, как вот отречение от своих прав в пользу другого родственника, - решительно вставил Джаспер, перебив деда, который от негодования потерял те слова, которыми собирался продолжить свою речь.
- Не смей открывать свой рот, пока старшие говорят, - грозно произнес Ретт, обращаясь к сыну.
- Не буду. Собственно я уже все сказал, - с покорным видом промолвил блондин, садясь на свое место за столом.
- Отречься… - бабушка сокрушенно покачала головой, - такого позора еще не было в нашем роду… Ни один Коген еще до подобного не доходил…
- В семье не без урода, - добил окружающих Джаспер.
- Черти что! – бросив в сердцах салфетку на стол и громко отодвинув стул, дедушка поднялся и ушел в свой рабочий кабинет.
Отложив приборы в сторону, Элеонора уперлась локтями в стол, сцепив руки и уткнувшись в них губами, аппетит ее покинул безвозвратно. Тяжело вздыхая, бабушка не спускала с внука осуждающего взгляда. Отец принялся активно поедать еду, сосредоточенно смотря в свою тарелку и размышляя над сложившейся ситуацией. Съев все, что было в тарелке, он внимательно посмотрел на сына, который без особой охоты жевал салат, и спросил:
- Это что-то вроде ультиматума: мы не отпускаем тебя в США – ты отрекаешься от престола? И наоборот?
- Пап, - блондин посмотрел на отца, затем перевел взгляд на мать и бабушку, - извините за все это. Я не хотел, но вы не оставили мне выбора…
