На праздничное застолье не похоже, скорее, на семейный ужин, и мы все с удовольствием его уминаем. Переживания далеко не всегда отбивают у меня аппетит, это прошедшие три дня я почти ничего не ела, а тут, войдя в квартиру и вдохнув витавшие по ней ароматы, я вдруг поняла, что безумно голодна.
Насчёт остальных точно сказать не берусь, что они чувствуют. Возможно, их просто настолько покорила мамина стряпня. Уж в чём, в чём, а в её волшебном воздействии на людей я даже не сомневаюсь. А ещё я не чувствую никаких неудобств из-за присутствия Роминого отца. Всё почти так же, как и самим Ромой, когда после часа общения, начавшегося с очень экстремально знакомства, мне становится с ним вполне легко и комфортно.
Внешне они очень похожи – странно, что я раньше не подумала об этом – а по характеру разные. Наверное, Роме достался от матери. Мне кажется, он гораздо мягче, менее прямолинейный, резкий и саркастичный. Хотя, может, он только дома такой, со мной, я же никогда не видела его на работе.
– Ты же понимаешь, – обращается к нему Михаил Глебович, – вам этот номер просто так с рук сошёл исключительно благодаря твоим родственным связям. Пришлось все расходы по банкету, плюс ещё свадебный торт, взять на себя. Точнее, на тебя. – На лице Роминого отца появляется благостная улыбка, но глаза при этом ехидно поблёскивают. – Так что, сыночек, ничего не поделаешь, теперь ты у меня в долгу. И то, что я не постесняюсь его с тебя стребовать, ты тоже, надеюсь, понимаешь. Поэтому заканчивай с карьерой официанта…
– Бармена, – успевает вклиниться и поправить Рома.
– О да, существенная разница, – с поддельным понимаем кивает Князев-старший и продолжает: – Завтра жду тебя в офисе. Выспавшегося, чтоб голова соображала. А я хоть разберусь спокойно с загородным клубом. Переберусь в него на несколько дней, чтоб туда-сюда не мотаться. Заодно и отдохну. Я тоже не двужильный. – Он поворачивается и внимательно смотрит на меня, оценивающе прищурившись. – А ты у нас кто? По специальности.
Надеется, что я, как большинство сейчас, учусь на бухгалтера или менеджера. Ну или на юриста. И меня тоже можно приспособить к делу, в счёт «долга».
– Будущий логопед-дефектолог, – гордо и не без затаённого злорадства выдаю я.
– Хм, – озадаченно, а может, ещё и чуть-чуть раздосадованно выдыхает Ромин отец, точно так же, как сын, хмурит брови и тут же замечает рассудительно: – Стало быть у детей с речью проблем не будет.
Каких ещё детей?
– Я замуж выходить больше не собираюсь, – категорично отрезаю я, но почти сразу предусмотрительно добавляю: – Пока.
– А я тебе замуж и не предлагаю, – невозмутимо откликается Князев-старший и тоже добавляет, явно передразнивая: – Пока.
– Пап, – негромко, но многозначительно произносит Рома, но тут же влезает мама Лара.
– А добавочки никто не желает? Или чаю?
– Можно и чаю, – соглашается Михаил Глебович. Я вслед за мамой поднимаюсь из-за стола, чтобы помочь, но он меня останавливает: – Жень, да ты-то сиди. У нас же тут специалист по напиткам есть. И по их подаче.
А я ещё Роме на мою маму жаловалась, что с ней трудно. Представляю, чтобы между мной и ею случилось после таких подколок. А Рома ничего, стоически выдерживает, даже лишний раз в сторону отца не глянув, вежливо кивает моей маме. Но прежде чем отправится за ней на кухню, вопросительно смотрит на меня.
Мы опять все понимаем, что его отец имеет в виду на самом деле, но я совсем не боюсь остаться с ним наедине. И разговора не боюсь. Я даже первая спрашиваю, как только Рома исчезает за дверью:
– Считаете, я вашему сыну не подхожу?
Михаил Глебович отмахивается.
– Ой, это пусть Ромка сам разбирается. У меня и без того забот хватает. Он же типа независимый, самостоятельный. Сам вляпался, пусть сам и разгребает. – Он становится совершенно серьёзным, даже в глазах не прячется ироничная улыбка. – А вообще, Женя, спасибо. Если бы не ты, когда б мы ещё помирились. И с этой своей… – Князев-старший замолкает да так и не называет конкретно, перешагнув, идёт дальше: – он наконец-то порвал. – И вот теперь усмехается. – А, главное, реально забавно было посмотреть, как у Высоковских лица вытянулись. И у Жанны, и у Макса. Не часто такое увидишь. Особенно у Макса. Но это и понятно. Как всё повторилось.
– Что повторилось? – озадаченно уточняю я, а Михаил Глебович делает паузу, только потом произносит:
– Ромкина мама. – Его взгляд неожиданно тускнеет, и лицо застывает. На несколько секунд. – Макс же за ней тоже когда-то ухаживал, а она выбрала меня.
– Она… – осторожно начинаю я, а Князев-старший продолжает:
– Умерла, да. Несколько лет назад. – Он на мгновение прикрывает глаза, а потом улыбается. – Ты, кстати, на неё немного похожа. Так что, вполне возможно, это у Ромки надолго. – И вдруг резко меняет тему: – А мама у тебя потрясающе готовит.
Это ещё к чему?
– Возьмёте её шеф-поваром в один из своих ресторанов? – хмыкаю я, не сдержавшись, а он, продолжая улыбаться, покачивает головой и неопределённо выдыхает:
– Ну, может быть, может быть…
