— Ага. И ещё — ужасно балуют, — кивнула девочка. — Вот и приходится контролировать каждое слово, чтобы ненароком не вызвать подобного безобразия… ну, с доставкой завтрака, причёсыванием, одеванием. Просто, мне ужасно хотелось кушать. И, кажется, сейчас произойдёт ещё что-то важное. Ты ведь заметила, ма, что все, кому не лень, быстрее собственного визга бросились подтягивать меня по своим предметам. Готовят, в общем.
— А к чему готовят?
— К встрече с прадедушкой. Это на Земле.
— Может быть мне стоит быть с тобой в этой поездке? Я пока даже на работу не устроилась — считай, свободна.
— Не надо, ма, — мягко ответила падчерица. — Тебе сейчас нужно быть умиротворённой и благостной, а поездка — это всегда волнения по пустякам и глупое беспокойство. Я справлюсь.
Над близкими горами в небе появилась черная точка — кто-то куда-то летит. Но не прямо, а с выкрутасами, потому что аппарат то приподнимается, то, наоборот, снижается, да ещё и ходит понемногу то вправо, то влево, но непрерывно увеличивается в размерах. Уже видно крылья, сделанные с изломом — на манер чайки.
Сами крылья — чёрные. И фюзеляж тоже — он не совсем привычной формы — напоминает тело очень продолговатого жука, над которым вытянулась горизонтальная балка с хвостовым оперением позади.
— Матушка Терм резвится, — пояснила Даша. — Она обожает летать, причем так, чтобы обязательно самой управлять. Поэтому для неё сделали планер с наружной подвеской на всё тело.
Прекрасно видно, что самолёт выписывает знатные кренделя, следуя по-над склоном в сторону снижения, закладывая довольно крутые виражи, выполняя скольжения или короткие пологие пике. Пилот явно упивается раздольем и маневренностью машины.
Огромный инсект, положив свой немалый хвост на балки ферменного фюзеляжа, то и дело двигает щитками собственного тела — то в сторону отведёт, то сделает несколько энергичных взмахов или вытянет их вдоль туловища. Надо видеть, как гигантский таракан купается в струях эфира, обретя крылья, способные нести его немалый вес! Но крылья эти явно сделаны руками Хомо. Или мегакотов — хвостатые задействованы во многих технологических цепочках.
Вот крылатый фермик прошел на малой высоте, выполняя круг над озером, и стало можно разглядеть его в деталях — очень большой и весь какой-то неровный — чего только из него не торчит. Даже хвост, увенчанный могучим шипом покачивается ниже хвостового стабилизатора, тоже подруливая. Эта махина аккуратненько заходит на посадку и приводняется прямиком на озёрную гладь. Вернее пассажир-фюзеляж отцепляется и, подняв брызги, заныривает в глубину, а оставшийся планер тихонько приподнимается, пролетает вперёд, сильно снижает скорость и усаживается совсем близко от берега, в который вскоре и утыкается.
Терм прекрасно видно сквозь прозрачную воду. Кажется, что плывёт она быстрее, чем перед этим летела. Разгон, прыжок из воды и новый нырок снова с брызгами. Впечатление, будто кит резвится в своей стихии, погружаясь, всплывая и выписывая дуги во всех плоскостях.
И вот это чудовище выходит на сушу — мощные жвала находятся выше головы Эль, а усики оказываются вообще на недосягаемой высоте.
— Спасибо, что дождались, — произносит Мать Улья глубоким женским голосом. — А то я, признаться, несколько увлеклась радостями полёта и купанием. Как полагаете, если немного подогреть воду в этом озере, оно не потеряет прозрачности?
— Не знаю, — пожимает плечами Даша. — Я ещё не до конца выучилась в школе — не могу сказать ничего определённого.
— В тёплых водоемах всегда мутно, — разводит руками Эль. Ей почему-то совсем не страшно.
— Любопытная ситуация, однако, — всё тем же располагающим к себе голосом продолжает вещать Терм. — Маленькая девочка, не знающая даже того, что в тёплых водоёмах бурно развивается планктон, намерена отжать бизнес у прожженного пройдохи, создававшего его всю жизнь. Будь я твоим папой — никогда бы тебя не отпустила. Ты и про здешнюю жизнь знаешь далеко не всё, а уж про мир далёкой Земли — и подавно.
При этих словах Эль ощутила укол совести — она ведь точно так же думает, но не отважилась спорить с падчерицей. А Стасик вообще об этом молчит. Он что, ничего не знает?
— Я тоже сомневаюсь в своих возможностях, Терм, — соглашается падчерица. — Но не собираюсь отказываться от попытки — дорогу осилит бредущий…
— …Идущий, — поправляет мачеха.
— Пусть идущий. Но я уже взрослая и давно не в родительской воле.
— Упрямая ты, а не взрослая. А насчет родительской воли… Хм. Вот возьмёт папенька твой вицу и объяснит тебе, почём сотня гребешков. Он только с виду податливый да ласковый, а как дойдёт до дела — мигом задор-то твой охладит.
— Он знает, где я служу. И сам не раз объяснял мне, насколько важно для человека чувство долга. И я знаю, что должна, — сказала, как гвоздь забила Даша.
В этот момент мощный, увенчанный страшным шипом, хвост Матери дёрнулся, а стражи, прятавшиеся в зарослях за спиной, выскочили из укрытий, подбежали почти вплотную и замерли.
— Извини, если прогневила, — сказала побледневшая Даша.
