Собственно, что-то я увлеклась полемикой, — спохватилась Лена. — А должна назидать. Так вот, Дашенька, на Земле ты часто будешь встречать равнодушие людей к вопросам, которые их непосредственно не касаются. Котёнок, не умеющий слезть с дерева, или малыша большие мальчики обижают… и никого, кто помог бы или заступился. Боюсь, у тебя это вызовет диссонанс. В общем, будь моя воля, я бы тебя на Землю не отпустила. Всю психику тебе поломают тамошние хатаскрайники.
— Кто? — не поняла девочка.
— Моя хата с краю, ничего не знаю — есть такая пословица… или поговорка. Так и не узнала, в чём разница.
За разговором и не заметили, как дошли. На площади Пузиково Лену дожидался коптер. Она сразу попрощалась и улетела.
— Даша! Почему ты называла эту женщину по имени и на «ты», а меня окликаешь по имени-отчеству и на «вы»? Она же значительно старше меня.
— Как она назвалась, так я к ней и обращалась. К вам мне папа велел обращаться именно так — вот и всё.
— А, если я попрошу звать меня ма…? — хотела сказать «мамой», но даже у самой язык не повернулся. Вот не выговорилось это слово, и всё тут.
— Хорошо. Так я пойду спать, ма? А то у меня режим.
— Ага. А шаньги?
— Точно! Шаньги — и баиньки.
Проснувшись так рано, что за окном ещё не появилось ни малейших признаков рассвета, Эль с удивлением поняла что старые привычные по жизни на Земле волнения совсем покинули её. Вот спит она, уткнувшись носом в массивный бицепс Стасика, и ни капельки не беспокоится ни за себя, ни за своего будущего малыша. И за дочек переживает совсем иначе, чем раньше. Знает, что теперь им доступно решительно всё и беспокоится исключительно по поводу правильности сделанного девочками выбора.
Оливия твёрдо решила уехать в Винниково, чтобы продолжить учиться музыке. Пусть не консерватория там, а всего лишь музыкальная школа — но и это образование необходимо завершить сполна. Зато потом можно и в консерваторию поступать в метрополии. А Камилла ведёт сейчас с обоими родителями не лёгкий бой, а тяжелую битву, убеждая свою матушку отпустить её в степную школу Ремнёво.
Пусть поборется за свою мечту (Стасик так сказал) — не нужно, чтобы успех дался ей легко. Ведь понятно, что это чистой воды взбрык из-за Фана — парнишки, который был у них инструктором по ходьбе. Просто первая, ещё детская влюблённость. Очень, надо сказать, целеустремлённая влюблённость. На поводу у своего чувства дочурка провела половину лета на набережной Белого Города в палатке математических приколов среди головоломок и мудрёных задачек, изредка разминаясь на виндсёрфе или катаясь на малюсенькой яхточке по Плесецкой бухте.
В обычно опасливую и нерешительную Ками словно вставили упругий стерженёк. А малявка Даша, кажется, от рождения уверена, что всё у неё получится, всё будет ладно.
Но истаявшие старые тревоги заменила новая — падчерица явно затевает нечто опасное и сложное. С этим всё предельно ясно — иначе не стала бы к ней прилетать главный психолог планеты и читать лекцию на ходу. Да и Ниночка Матвеева, кстати — сноха этого самого главного психолога — далеко не беззаботная девчонка, показывающая фокусы. Эль справилась в сети, что эта женщина в свои сорок с небольшим лет — доктор биологических наук и Вторая Царица Улья. То есть, если не тупить, легко понять, что она облечена немалой властью и ответственностью и не станет тратить времени по пустякам.
Эти две весьма занятые женщины примчались к Даше, чтобы объяснить ей то, до чего она сама дошла бы ещё нескоро. Словом, вместо старых волнений к Эль пришли новые.
Тихонько, чтобы не потревожить Стасика, выбралась из кровати. Бесшумно оделась, прошла на кухню и отыскала турку — пора варить кофе. Как раз за решеткой ограждения забрезжили первые признаки рассвета. И тут сверху из окна мезонина на землю упал конец верёвки, и вниз соскользнула падчерица.
Поспешно сняв с огня так и не готовый напиток, Эль поторопилась вслед за Дашей — словно толкнуло её что-то.
Девочка выскользнула через заднюю калитку прямо в лес и оказалась на тропинке. Остановилась, прислушиваясь, и повернулась к мачехе: — Уже выспалась? — улыбнулась она, дождалась ответного кивка и продолжила: — А я пойду на озеро Келих, пока туда не набежало желающих искупаться, — и взяла Эль за руку.
Всё-таки, как ни пыжится эта не по годам серьёзная девчушка, но без матери ей неуютно. Придётся проводить. Тем более, что она опять забыла взять оружие, а вот мачеха уверенно держит в руке ставшую неразлучной двадцатьчетвёрку.
Глубокое спокойное озеро с удивительно прозрачной водой. Крутые, поросшие кустами и деревьями, откосы и узкая лента пляжа, покрытого серым в утренних сумерках песком.
— Это только с утра так, а потом ребята всё перебаламутят, — объяснила Даша, сбрасывая сарафан и оставаясь в купальнике. — Присядь вот тут, надеюсь, я быстро управлюсь.
— А почему ты уверена, что я не захочу искупаться? — не поняла Эль.
— Вода-то холодная, с гор. А тебе нужно беречь и себя и моего будущего братика.
