– Там, – недовольно, даже как-то грубо раздалось с той стороны. – Развлекаешься, Кудряшова?
Надо же! И фамилию даже не исковеркал. До чего дошел прогресс…
– Развлекаюсь, – не стала отнекиваться. – Пою вот.
– На дискотеке восьмидесятых, что ли? – хмыкнул он. – И по фиг, что неприятности на работе?
– Вы сами советовали не принимать близко к сердцу. – напомнила я.
– А ты взяла и послушалась…
Мне показалось, что Минаев бесится, что в обычной жизни было ему совершенно несвойственно. И чего на человека нашло? Ночью, тем более…
– А сами-то чего не спите? – уточнила я.
– Тоже отдыхаю, – преувеличенно бодро проговорил начальник. – С Мариной в клубе. Вышел вот подышать.
– Не простудитесь! – рявкнула, сама испугавшись. Моргнув, посмотрела на вино, плещущееся в бокале, допила и спрыгнула с подоконника, сообщив: – Мне пора. Завтра и правда тяжелый день. Говорят, сам Виктор Андреевич распорядился побыстрее кого-то на мое место найти. Глядишь, вот-вот и кандидаты подтянутся.
– Посмотрим, – загадочно донеслось из трубки, после чего раздался звук ложечки, бьющейся о чашку.
– Чай свой завариваете? – обалдела я. – Давление снова?
– Какой чай?! Я в клубе, сказал же! – Макс цыкнул, ложечка затихла. – До завтра, Кудриянкина. И смотри, не опаздывай! Ты пока на меня работаешь…
Мерные гудки оповестили о том, что разговор закончился.
Я отложила смартфон, ополоснула бокал в раковине, убрала со стола и бездумно посмотрела на экран телевизора, задумавшись над одним единственным вопросом: что это сейчас было?
Никогда раньше Макс не звонил мне ночами. Он вообще вел себя довольно-таки разумно вплоть до того вечера, когда я напилась. А потом понеслось…
Может быть, его настолько задело мое нежелание продолжать постельное знакомство, что теперь он на мне зациклился? То есть вот мужику даже не хочется со мной спать, но надо, потому что иначе выйдет, будто он сдался…
Бред. Тряхнув головой, приказала себе побыть мудрейшей женщиной по имени Скарлетт О’Хара и подумать об этом на трезвую голову. А лучше пойти дальше Скарлетт и не думать вообще!
На этот раз сон пришел удивительно быстро. Вместе с сюрреализмом и какой-то ерундой. Всю ночь бегала по офису и поднимала с пола бумаги, пытаясь собрать их в кучу. Но их было слишком много, они выпадали из рук, и я ничего не успевала. В конце бумаги превратились в дыроколы и стали на меня прыгать, чтобы “укусить”. Тогда я спряталась в кабинете Макса, а он уже был там – стоял и мешал ложечкой чай в стакане. И я ему сказала с ехидной мордой:
– А говорил, в клубе. Не хорошо врать родной секретарше.
Он что-то сказал в ответ, но в то же самое время заиграла музыка, и я ничего не услышала.
На том и проснулась, закрывая голову подушкой от истерически звенящего будильника.
И вот удивительная штука: вроде не спала значительную часть ночи, нервничала вчера почем зря, а лицо в отражении зеркала выглядело свежим, местами даже румяным. Аллергия почти прошла, и я снова смогла немного подкрасить глаза, что еще добавило плюсов в карму – не придется людей собой пугать. Даже на прическу времени хватило. Так что из дома вышла в знаменитом настроении “как у Карлсона”: уверенная в себе, желающая сладенького и немного пошалить.
По пути заскочив в кондитерскую, в приемную вошла во всеоружии: пусть говорят и делают сегодня, что хотят, у меня были лучшие союзники – свежеиспеченные пирожные со сливочным кремом. Шесть штук.
Врагам меня не победить.
Снова нагло отсыпав из заначки Макса самый вкусный кофе, я запустила машинку и включила компьютер, собираясь быстро проверить почту, пока никто не мешает.
Не тут-то было.
Только занесла пальцы над клавиатурой, как дверь растворилась. Причем не та, что вела в коридор и к лифтам, а другая – в кабинет шефа. А на пороге между тем возник сказочной красоты молодец, при взгляде на которого захотелось и врача вызвать, и помолиться, и перекрестить… Не себя, его, бедолагу.
– Макс? – уточнила я, задумавшись, точно ли надела хорошие линзы.
Потом прикинула кое-что и еще ущипнула себя за руку. Больно. Не сплю. Но тогда какого лешего здесь происходит?!
– Это… Максим, что это? Что с тобой?!..
Про вежливость моментально забыла.
Поднявшись, развела руками, не зная, куда бежать в первую очередь. Растерялась при виде явления Минаева народу, ага.
Он не отозвался. Привалился плечом к стене, шмыгнул носом и потрогал заплывший глаз. С шипением отдернул руку, посмотрел на нее строго и убрал в карман. Дальше, наконец, сосредоточил взгляд на мне, облизнулся и прошипел:
– Как обыщ-щ-щно, Кирощ-щка.
Покачнулся и пошел в свой кабинет с видом короля: едва не царапая носом потолок. Словно и не он выглядел в тот момент как бомж Арсений со свалки у моего дома.
Обогнув стол, я рванула к двери в приемную и закрыла ее на ключ с нашей стороны. Затем пошла за Минаевым, рассматривая его неважнецкий прикид и с неудовольствием вдыхая очень стойкий перегар. Вот если бы меня попросили оценить его по шкале от одного до пяти, я бы сказала шесть…
