– Ну все-все, – он выставил вперед ладони. – Каюсь. Что-то я и правда лишку вчера дал. Или уже сегодня?
Я пожала плечами, доела сладость, отпила кофе.
– А мне? – тут же возопил Минаев.
Преодолев расстояние до меня едва ли не со скоростью света, уселся на стол, схватил мою кружку и махом осушил.
– Нормально, – пробурчала я. – Спасибо, что не ко мне на руки запрыгнул.
– Ты это… – Макс отставил кружку, потянулся, – не очень-то нос задирай… Я все-таки начальник.
– Пока что, – добавила я.
– А хоть бы и так, – отмахнулся он. – Вот уйдешь в юридический, у кого там кофе воровать будешь? Они пьют растворимую бурду или к общественному автомату бегают. Никаких кофе машин, дорогая. И маникюр утром не доделать. И с подружкой час на телефоне не провисеть…
– Ой, все!
Я поднялась из-за стола. Хотела убрать пирожные, но Макс перехватил коробку первым.
– Моральная компенсация, – объяснил он, увидев возмущение на моем лице.
– За что?
– За отсутствие домогательства в душе, – честно признался начальник. – Про нас сейчас весь офис бог весть что говорит, а на самом деле я всего лишь брошенный мужик с обманутыми ожиданиями.
– Марина Викторовна твои ожидания с радостью оправдает, – я сложила руки на груди. – Можно мне уже поработать?
– Нужно, Кудряхерцева, – разыгрывая из себя оскорбленного, Минаев удалился, так и не вернув пирожные. Гад.
Вернувшись за стол, я приуныла.
И правда ведь офис наверняка гудел, как улей, а о последствиях для меня можно только гадать. Хотя и Минаеву должно быть несладко: наверняка Мариночка истерику закатит, и все из-за ерунды…
Как следует загрузиться я не успела.
Но финт судьбы как раз и был в том, что спасла меня от самоуничижения Соколова. Я уже почти достигла стадии “ уволюсь сама к чертовой матери”, когда в приемную влетела невестушка Минаева.
В коротком красном платье с ярко-красной помадой на полных губках, она принесла с собой невероятно вкусный аромат какой-то туалетной воды, заменив им перегар Минаева. И на том спасибо, секси-девица.
Обнаружив раздражителя, меня то бишь, Мариночка захлопала длинными ресничками, наверняка пытаясь взлететь. Но вышло лишь вызвать сквозняк. Я прониклась и пару раз чихнула.
– Ты-ы… – протянула Соколова, и я вспомнила, что должна как-то оправдываться.
Потом подумала немного и поняла, что нужно сначала выслушать аргументы обвинения. Поэтому, захлопнув рот, сложила руки на столе и улыбнулась посетительнице:
– Я. Чем могу вам помочь?
– Мне? – обалдела Мариночка. – Помочь? Да я тебя… Где он?!
Не дожидаясь ответа, она ринулась в душевую.
Я проводила ее слегка озадаченным взглядом, нажала на кнопку внутренней связи и сообщила Максу, что к нему невеста пришла. Ждет в душе, как он и мечтал.
Начальник вышел тоже удивленный. Посмотрев на меня, услышал мат своей ненаглядной, поморщился – признал, сразу видно, и пошел к ней навстречу.
Дальше был разговор на повышенных тонах, но за закрытой дверью. До меня доносились отдельные фразы типа: “проститутка твоя”, “ночами жрать”, “как идиотка не буду”…
Я очень старалась не подслушивать по мере сил. Но женщины сами по себе слабые создания, а в их разговоре я чувствовала личную заинтересованность. Сначала тешила себя надеждой, что вот сейчас голубки помирятся, там же закрепят союз и про меня забудут. Потом просто мечтала, чтобы меня не приплетали. Но когда Мариночка выскочила из душевой, хлопнув дверью так, что в приемной штукатурка посыпалась, поняла: верить осталось только в невероятное…
“Чудо, приди”, – взмолилась про себя.
И оно пришло откуда не ждали. Из центра занятости.
– Здравствуйте, – низкий мужской голос, приправленный легкой хрипотцой, ворвался свежим воздухом в помещение со спертым запахом. Я даже не сразу решилась посмотреть на его обладателя, потому что воображение нарисовало красавца-мужчину, и очень не хотелось портить иллюзию. Однако вечно смотреть на Мариночку мне тоже не улыбалось.
Мы с ней повернули головы одновременно.
– Скажите, я могу здесь найти Максима Сергеевича Минаева? – спросил у нас Аполлон.
А-пол-лон! Вот зуб даю, он снизошел до нас, простых смертных. Еще и четкий костюм темно-серый не забыл надеть… Хотя, скорее, этот цвет нужно называть “мокрый асфальт”. Не классика, скорее кэжуал: вроде и по дресс-коду, но в то же время сохраняя индивидуальность, легкую небрежность.
С короткими, чуть вьющимися золотыми волосами, с обезоруживающей улыбкой и потрясающими синими глазами, он стоял инородным телом в нашей искрящей от недопонимания приемной и терпеливо ждал ответа.
Мариночка “отвисла” первой.
– Вы попали по адресу, – грациозной кошкой она двинулась навстречу Аполлоше, снова порхая ресницами, заменяя ими веер. – У вас назначена встреча? Меня зовут Марина Викторовна. Со-ко-ло-ва…
Последнее слово она растянула, делая на нем особенный акцент.
Дочь главного, угу. Мол, проникнись и пади ниц.
– Очень-очень приятно, – красавчик, продолжая улыбаться, взял протянутую Мариночкой руку и, слегка ее сжав, опустил. – А меня зовут Данила Валерьевич. Эс-кин.
– Чего? – не поняла она.
