– Так вот же, – ткнула ей в лицо телефон. – Здесь есть все. Видишь? Какие еще вопросы могут быть? Вся фирма в курсе моей личной жизни. Да что фирма, мама и та в курсе. Эскин всему миру докладывает о наших отношениях.
– Это плохо? – удивилась Люда.
– Это…
Я устало вздохнула. Плохо? Это катастрофа! Макс ведь смотрит фотографии Данилы, он сам говорил мне. И получается, ночную фотосессию тоже видел. А утром мы приехали вместе, практически рука об руку в офис вошли.
– Хорошо, наверное, – ответила я тихо, вкладывая телефон в руки Людочки и возвращаясь в приемную.
Еще немного, и я бы остыла. Ну подумаешь, придерживается Эскин нашего изначального глупого плана: сделал пару затемненных фото в четыре и пять утра в моей квартире. Не предупредил меня, и что? Я ведь сама говорила, что хочу от Макса отделаться. А теперь страдаю-вздыхаю.
В общем, мне не хватило каких-то пары минут, чтобы вернуть себе самообладание и убедить нервы оставаться целыми. Но Данила не дождался затишья…
– Кир, – радостно окликнул меня он, хлопая по плечу, – ты откуда?
Это был узкий коридор с небольшой нишей, где уборщица хранила швабры и ведра. И реакция моя сработала сама по себе, честное слово. Резко развернувшись, я схватила его за руку и дотащила в эту маленькую нишу, сунув туда и вместившись сама. Захлопнула дверь и зашипела:
– С-скотина!
– Кто?
– Серьезно? Думаешь, это я тебе так представиться решила?! Ты!
– Почему это?
– Зачем фотографии ночные в социальную сеть скинул?!
– О-о…
– Вспомнил?! И ты мне после этого друг? Я тебя всю ночь поддерживала, как могла! Глаз не сомкнула, слушая воспоминания о ваших с Гариком нежностях! И что в ответ? Черная неблагодарность?
– Ладно тебе, я не со зла.
– ДА? Только теперь моя мама очень интересуется, почему я никому не представляю своего парня, с которым у меня все настолько серьезно.
– А мама откуда?
– Она у меня современная очень, следит за веяниями сети и вообще…
– Ну прости…
– Это ты моему папе скажешь завтра! – припечатала, перестав, наконец, назидательно тыкать пальцем в грудь Данилы. – Они на даче мне праздник устраивают и ждут… нас!
– Тебя.
– Нет, милый мой ночной гость, нас! Поедем вместе, пусть папа убедится, что я нашла реально хорошего мужика с серьезными планами.
– Ну, Кирочка… Тут как бы несостыковочка.
– А мне наплевать! Был по мальчикам – станешь по девочкам. Мой папа тебя научит!
С этими словами я выскочила из кладовки, чтобы тут же налететь на невозмутимого Макса. Тот меня поймал, усмехнулся, отодвинул от себя и пошел дальше в сторону приемной.
– Эскин, – шепотом позвала я, – у нас проблемы.
– Да я уже понял, – хмуро ответил он, выходя следом.
– Нет, – я покачала головой и для наглядности повернула его голову в сторону удаляющегося начальника. – Вот. Мне кажется, он мог что-то слышать.
– Серьезно? Да не-ет, не может быть, – Даня наиграно отмахнулся и поморщился. – Ты ведь так тихо говорила…
– Ой-ей…
– Это тебе карма вернулась! – заявил Аполлоша тут же. – За то, что накинулась на меня мегерой и чуть не порвала на куски из-за ерунды. Я теперь не слышу ничего. Знаешь, из нас выйдет сладкая парочка неразлучников: ты слепая, я глухой. Будем друг друга выручать…
Я грустно пожала плечами, не зная, что ответить. Запал прошел, мстить больше никому не хотелось, а единственным оставшимся желанием было побиться головой об стену.
С таким настроением мы и вернулись в приемную. Уже открытую нашим же начальством.
Макс точно был у себя. Из его кабинета доносился шорох бумаг.
– Иди на разведку, – шепнула я Эскину. – Узнай, как проявил себя на совещании. Ну и осмотрись…
– Сейчас, только шнурки завяжу, – Данила покачал головой. – Сама, Кир, все сама. Кофе ему отнеси и сразу поймёшь, изменилось ли отношение.
Пока я думала и сомневалась, в кабинете Минаева раздались шаги, а вскоре и он сам появился на пороге.
– Почему приемная была заперта? – спросил строго.
– Пришлось отлучиться в другой отдел, – честно ответила я.
– Прелестно, – процедил Макс сквозь зубы. – А щуришься почему?
Я про себя чертыхнулась, а вслух решила проигнорировать вопрос, отвлекая Минаева на другую тему:
– Максим Сергеевич, почта распечатана. Не успела отдать раньше. Принести сейчас?
Он помолчал пару секунд, будто что-то обдумывая, потом вскинул руку, и поводил ею из стороны в сторону. Я понаблюдала немного, хотела спросить, что бы это значило, но шеф сам признался:
– Проверка, Кудряхина. Сколько пальцев показываю?
Я закатила глаза к потолку, понимая, что меня “раскололи”. Плохо. Тема с очками ни одному руководителю не пришлась бы по душе.
– Четыре, – шепнул Данила, после чего закашлялся в кулак.
– Эскин, – грозно произнес начальник, – ты ей медвежью услугу оказываешь.
Сделав шаг вперед, снова махнул рукой. Мелькнула где-то там размытая конечность. Я прищурилась, но стопроцентно сказать, два или три пальца он показывал, не смогла бы.
– Так сколько? – повторил Макс.
Пришлось сознаваться:
– Не знаю. Очки дома. Но руку я вижу.
