Старшая королевская булочница, Ванилла рю Дюмемнон, во всполохах пламени из печей казалась демоницей. Крупная, грозная, руки в боки, она то и дело подгоняла поварят и поварих, успевая побывать у каждого стола для замеса, попробовать на вкус каждую новую партию теста для булочек и ставших знаменитыми на весь Тикрей мерзавчиков. Последние, по приказу Его Величества Аркея, должны были бесплатно раздавать на улицах Вишенрога вместе с вином урожая этого года.
Ванилла замедляла шаг лишь у одного, импровизированного, стола, который изображала пустая перевернутая пивная бочка в самом темном углу кухни. На бочке стояла бутыль с прозрачной, как слеза, жидкостью, рядом – стакан. А на полу, опершись спиной о стену, тихо и незаметно сидел Король Шутов, Повелитель Смеха, Господин Шуток и Хозяин толп Дрюня Великолепный. И напивался.
Напиваться Дрюня начал аккурат с вечера. Супруга увещевала его, ругала на чем свет стоит, уговаривала одуматься, а затем… принялась жалеть. Ведь как она на него ни сердилась, все понимала. Дабы муж не пил в одиночестве, Ванилла привела его на кухню и устроила в углу, в компании с бутылкой запрещенной в стране ласуровки. Когда его обнаружил мастер Пип, совершавший предрассветный обход своих владений (поспать Главному королевскому повару, естественно, тоже не удалось), он сначала потерял дар речи, а затем приготовился орать. Но, промолчал, наткнувшись на тяжелый взгляд дочери. Махнул рукой и пошел дальше.
В очередной раз посмотрев на Дрюню, Ванилла заправила за ухо выбившийся из-под чепца локон и принялась собирать на поднос блюдце со свежеиспеченными булочками, кружку с горячим молоком, тарелку с легким омлетом, баночку с бруничным вареньем. Потом подошла к мужу и склонилась над ним:
– Любимый, я поднимусь к Бруни, отнесу ей завтрак. Веди себя хорошо, не то папаша тебя высечет!
Дрюня поднял на нее осоловелый взгляд.
– Па… Па-паша? Чей?
– Мой, – сердито фыркнула Ванилла.
– А чем высечет? Ук… ик… пропом? – пьяно хихикнул Дрюня.
– Найду чем, – раздался мрачный голос из-за спины Ваниллы.
Булочница обернулась и увидела Пипа.
– Ты бы заперла его на время коронации, – понизив голос, сказал он дочери. – Лица на нем нет, а уж разумение тем более в алкогольных парах растворилось. Как бы не набедокурил чего!
– Я тоже об этом подумала, – так же тихо ответила Ванилла. – По мне так пусть он выпьет столько, чтобы проспать до завтрашнего обеда. Это ведь как зуб вырвать – лучше под чарами, а потом раз, и все уже хорошо.
– Пью за тебя… ик… братец Рэд! – вскричал Дрюня. – Ведь если менять королевство – то на два! Или на любимую женщину! Ик!
Пип с досадой покосился на него и заботливо поправил салфетку на подносе.
– Иди к Бруни, дочка, я за ним пригляжу. Может даже выпью стопку другую за компанию.
– Не увлекайся! – погрозила пальцем Ванилла. – Нам с тобой еще череду балов с переменами закусок, торжественный ужин и последующие празднества надо выдержать!
– Не боись, выдержим, – подмигнул Пип. – Ради блага родины стараемся, не для своего кармана!
– Да ладно?! – воскликнул шут, будто понимал, о чем они говорят.
Королевский повар повернулся к нему и елейно заметил:
– Вот и я говорю, наилюбезнейший зять, и за это дело надо выпить!
Дрюня машинально потянулся к бутылке.
Тяжело вздохнув, Ванилла взяла поднос и направилась в башню.
– Она еще спит. Их Высочества всю ночь изволили срыгивать, поэтому она заснула лишь часа два назад, – сообщила Катарина, когда Ванилька подошла к дверям, охраняемым четырьмя гвардейцами, из которых двое были в синих, а двое – в черных мундирах.
– Говорила я ей про кормилицу, так нет, – проворчала Ванилла, – упрямая, как…
Она благоразумно не стала называть при гвардейцах парнокопытное животное, статус которого королевской семье никак не соответствовал.
Катарина открыла двери и пошла впереди.
Его Величества Аркея в покоях уже не было. Принцесса Бруни сладко спала, разметавшись во сне. Рядом с кроватью стояли две люльки. Из одной слышалось ровное сопение, из другой – вредное хныканье.
Ванилла, поставив поднос на стол рядом с кроватью, вытащила из люльки Хлою и, положив на свое широкое плечо, принялась расхаживать по комнате, приговаривая:
– А вот мы тебя сейчас покатаем, маленькая негодница. Вырастешь, будешь лошадок любить? Будут у тебя самые лучшие лошадки, а пока катайся на тете Ванилле!
Катарина, стоящая у дверей, бросила взгляд на часы, вышла и прикрыла створки: минут покоя у Ее Высочества Бруни оставалось совсем немного.
Принцесса со стоном потянулась и открыла глаза.
– Добрых улыбок и теплых объятий, Твое Невыспанное Высочество-Величество! – явно подражая тону мужа, воскликнула Ванилька. – Позволь поздравить тебя с этим чудесным днем, которого с нетерпением ждала вся Ласурия! Да чего там, весь Тикрей!
Бруни слабой со сна рукой нащупала подушку и метнула в подругу. Ванилька живо увернулась, несмотря на дородность. Принцесса Хлоя тут же захныкала.
– Давай ее сюда, скандалистку эту, – с любовью глядя на дочь, сказала Бруни.
