Когда Редьярд вошел, из кресла у окна поднялся рю Вилль, склонился в почтительном поклоне.
– Что ты здесь делаешь, старый лис? – удивился Рэд, закрывая за собой дверь.
Рю Вилль выразительно посмотрел на кофр и пожал плечами.
– Могу задать вам тот же вопрос, Ваше Величество!
– Я больше не Величество, – буркнул Редьярд, принимаясь переодеваться.
– Но я все еще начальник Тайной канцелярии, – Троян тронул пальцем радужник в ухе, – и поэтому ведаю обо всем, что происходит во дворце. Я пришел попрощаться. Надеюсь, ты не разгневаешься, старый друг?
– Я к этому близок, – Редьярд застегивал штаны, заправлял в сапоги, – ты прекрасно знаешь, что я хотел бы уйти, не прощаясь.
– И не надо, – улыбнулся рю Вилль, – ведь больше никто не подозревает об этом.
– А Дрюня?
– Шут заперт мастером Пипом в кладовке, и в настоящий момент сладко спит на матрасе дежурного поваренка, периодически икая от количества выпитой ласуровки.
– Он напился? – удивился Рэд.
– В зюзю, – кивнул начальник Тайной канцелярии, не улыбаясь. – Его скорбь велика… Моя тоже.
– Прекрати, – поморщился Редьярд, – все решено. Лучшие годы своей жизни я отдал Ласурии и этой мышеловке, называемой дворцом. Теперь у меня есть достойная замена, а я свободен делать все, что пожелаю. А я желаю свалить отсюда куда подальше!
– Чаща не так далеко, как кажется, – хмыкнул рю Вилль.
Редьярд метнул в него яростный взгляд.
– Тебе что-то известно? ОНА все еще там?
Троян неожиданно направился к двери. Лишь у порога обернулся.
– Прости, Рэд, я не стану подсказывать судьбе ее пути. Делай, что решил!
С минуту бывший король Ласурии и действующий начальник Тайной канцелярии мерили друг друга взглядами, затем шагнули друг другу навстречу и обнялись.
– Если того потребует долг перед Родиной, я тебя найду, где бы ты ни был, – пригрозил рю Вилль и отступил на шаг назад. – До свидания! Удачи!
Он резко развернулся и вышел.
Какое-то время Редьярд смотрел на закрытую дверь, затем встряхнулся, словно медведь, вылезший из воды, окинул взглядом покои, которые уже не считал своими, подхватил кофр и вышел, вновь используя потайную дверь.
Стрема лежал у дверей конюшни. Увидев хозяина, вскочил, виляя хвостом и приплясывая – чуял долгую дорогу, быстрый бег, ветер свободы на кончике носа. Потрепав его по загривку, Редьярд вошел в конюшню, оседлал любимого жеребца и вывел во двор. Сел в седло, шагом подъехал к воротам, повелительно взмахнул рукой. Створки нехотя распахнулись – мышеловка не желала выпускать жертву.
Редьярд вздохнул облегченно лишь тогда, когда замок остался далеко позади. Ехал шагом, обезлюдевшими улицами – народ праздновал коронацию на ярко освещенных центральных проспектах и площадях. Запрокидывал голову и смотрел, как перемигиваются звезды между крышами домов, как колышется сохнущее на веревках белье. Вдыхал запахи города, запахи, бывшие ему родными столько лет. И в сердце разжималась невидимая пружина, которая столько лет заставляла его биться ровно. Сдерживая. Убивая. Индари свидетель – он не вернется во дворец! Какой бы стороной шлюха-жизнь не повернулась к нему…
Редьярд пустил коня рысью, а, миновав городские стены – в галоп. Слева стелился над дорогой Стрема: серая, безмолвная, стремительная смерть с оранжевыми глазами. Сплетенного из трав ошейника в густой шерсти видно не было.
Небо над головой лишилось седины огней Вишенрога и расцвело звездами. Залитая призрачным светом луны дорога казалась покрытой льдом. Снежная поземка вилась вокруг конских копыт, мерно стучащих по земле. Сердце Редьярда билось все сильнее, а боль, поселившаяся в нем в последнее время, отступала. Покачиваясь в седле, Рэд гадал – к добру или нет?
Стена Ласурской чащи появилась внезапно – черные башни леса поглощали лунный свет. Редьярд съехал с дороги в поле, засыпанное снегом, из-под которого проглядывали стебли жнивья, и вновь пустил коня шагом. А затем и вовсе спешился, взяв жеребца под уздцы. Едва видимая тропинка манила к себе, звала провалиться в темноту леса, дабы утопнуть в ней навсегда – это было и страшно, и завлекательно. Впрочем, Редьярд мало чего боялся в своей жизни, а если и боялся – старался не показывать вида.
Стрема гавкнул и исчез между деревьями. Затем вылетел на поле, еще раз гавкнул и снова нырнул в чащу. Рэд знал, что пес не убежит больше. Отныне у них был один путь на двоих.
Сделав глубокий вздох, Редьярд перешагнул невидимую черту, которая столько лет была для него нерушимой стеной. Жеребец послушно двинулся следом.
Тропинка прихотливо извивалась, над ней склонялись широкие листья папоротников, иногда полностью скрывая ее, но Рэд мог бы пройти здесь с закрытыми глазами, потому что помнил каждый поворот, каждый изгиб, каждый корень под ногами. Сколько раз, сгорая от страсти, он торопился миновать их! И было трудно дышать, когда он не смотрел в черные, полные неведомой тайны глаза… Сколько раз после он проклинал и их, и эту тропинку, и этот лес – безмолвного свидетеля тайных встреч наследника престола и ведьмы!
