Стрема энергично шуршал в кустах, вспугивая птиц, устроившихся на ночлег под укрытием зарослей. Лунное сияние почти не проникало под лесную крону, но удивительным образом свет Рэду и не требовался. Не по лучу ли от света своего сердца он шел сейчас?
Пес рванул вперед, скрылся за деревьями и вскоре из-за них раздался ликующий лай.
Редьярд замедлил шаг, хотя конь тянул вперед, чуя жилье, и, наконец, вышел на поляну, со всех сторон окруженную лесом, как выходят олени на водопой – сторожко, вскидывая голову и оглядываясь. Только что ушами не прядал.
Закутанная в черное фигура неподвижно сидела на большом камне рядом с крыльцом все еще крепкой избушки. Лица сидящей он не видел, но сразу понял, кто перед ним. Пальцы ослабли, и Рэд выпустил поводья. Конь радостно порысил к ручью, разделявшему полянку надвое.
Женщина не шевельнулась. Ждала своей участи или готовилась бросить очередную порцию проклятий ему в лицо?
– Ты отняла у меня собаку! – сердито сказал Рэд, подойдя к ней.
А что еще он мог сказать?..
Она медленно обернулась, и он задохнулся от того, как она прекрасна. Да, годы и беды наложили свой отпечаток на ее лицо, но тьма в прекрасных глазах все также завораживала, заставляя его забыть обо всем. Даже о собственном гневе.
– А ты разбил мое сердце на тысячу осколков, и ни один не вернул… – ответила она.
В звенящей тишине Редьярд опустился на колени и склонил голову.
– Я принес взамен свое, – тихо произнес он, и узкая женская ладонь легла на его затылок.
Архимагистр Никорин, стоя на самой высокой башне дворца Ласурских королей, наблюдала за небом, расцвеченным грандиозным фейерверком в честь коронации Аркея и его жены. Огромное количество магов – из Орденов, расположенных в столице, и из регионов, заранее прибыли в Вишенрог, чтобы поучаствовать в этом действе. Волшебники заполонили палубы стоящих в порту кораблей, городские сады и крепостные стены, по согласованному ранее плану наколдовывая сверкающие картины на небесах, которые сменяли одна другую на радость ласурцам.
Стоящий рядом ученик королевского мага, запрокинув голову, любовался зрелищем и улыбался совершенно по-детски. Ники покосилась на него, сдержала вздох. Когда-то она, обретя ужасающую Силу, пыталась научиться вновь относиться к миру с ребячьей непосредственностью. Но и те времена давно прошли!
– Вы не радуетесь, Ваше Могущество? – взглянув на нее, спросил Варгас. – Почему? Это же триумф Ласурии!
– Что все триумфы в череде веков? – пробормотала архимагистр, разглядывая сияющую рыбу-солнце, проплывавшую над головой. – Они красочны, но кратковременны. Вспышка света в темноте – всего лишь миг радости.
– Мне не нравится ваше настроение, Ники! – Серафин облокотился на парапет рядом с ней. – Все хорошо, так что вас беспокоит? Неужели вы из тех, кто считает, что за благополучием обязательно следуют беды?
– Вы стали более откровенным, Варгас, – усмехнулась Никорин, оборачиваясь к нему. – Отчего?
Маг улыбнулся. Ники понравилась его улыбка, даже мелькнула мысль затащить белокурого красавца в постель и проверить на прочность. Но она прогнала похоть прочь. Одним белокурым красавцем больше, одним меньше – сердце все равно бьется ровно.
– Я же здесь надолго, не так ли? – пожал плечами Серафин. – Раз уж вы сами выбрали мою кандидатуру в ученики королевского мага, я больше не вернусь к выполнению боевых заданий, мой пост отныне – королевский дворец и его обитатели. Мне было непросто принять этот выбор, но я смирился. Вы обещали мне долгие годы жизни, и глядя на мэтра Квасина, я понимаю, что так оно и есть. Это значит, что мы с вами, Ники, будем общаться очень и очень долго, а я предпочитаю откровенность интригам, особенно с теми, кто может прикрыть меня в бою, или кого предстоит защищать мне. Так что вас беспокоит?
Архимагистр, не отвечая, перевела взгляд на небо, где рассекал волны наколдованный Ласурский флот. Небесное море сверкало тысячами искр, и это было так красиво, что можно было забыть обо всем!
– Когда-нибудь я буду с вами достаточно откровенна, обещаю, – произнесла она, не глядя на него. – Но еще рано. Это себе вы кажетесь опытным магом, чья карьера стремительно взлетела вверх, а для меня Варгас Серафин – несмышленое дитя.
Несколько мгновений маг изумленно смотрел на нее, но затем рассмеялся.
– На вас глупо обижаться, Ваше Могущество, это как обижаться на ветер, что сдул шапку или на дождь, что намочил одежду. Я ловлю вас на слове и буду ждать обещанного откровения!
– Хороший у вас характер, – хмыкнула Ники, – какой-нибудь девушке повезет иметь такого покладистого мужа!
Поглощенная тающими в небе искрами архимагистр не заметила, как улыбка пропала с его лица.
Празднества длились несколько дней подряд. Сколько вина было выпито, а мерзавчиков съедено, подсчитать никому не удалось. Спустя седмицу Вишенрог начал постепенно возвращаться к обычной жизни, хотя череда приемов и балов во дворце продолжалась.
