Зохан передернул плечами, освобождаясь от кофра. Улиш беззвучно оскалился, показывая острые зубы. С них обильно текла слюна, много говорящая о его состоянии. Хан оскалился в ответ. Ему показалось, что он спит, и все происходящее – кошмар, от которого он никак не может проснуться. А когда проснется, услышит с кухни голоса матери и брата, за окном – птичье пение, почувствует на щеке ласковый солнечный луч, упавший на подушку…
Все так же молча Улиш бросился на брата, и тот едва успел увернуться. Второй бросок отбросил его прочь – старший брат ударил его обеими лапами в грудь с такой силой, что Зохан какое-то время не мог дышать. Но бешеный был вынужден оглянуться и погнаться за Стремой, который вцепился ему заднюю лапу. Пес удрал и теперь кружил вокруг Улиша, отвлекая внимание на себя. Хан напал на бешеного сзади, почти повалил, крепко удерживая лапами, но в последний момент увидел беззащитно белеющее белым мехом горло брата и промешкал – и тот мощным ударом задних лап отшвырнул его, вскочил, низко зарычав. А Зохан спиной ударился об сосну и тявкнул от боли, чувствуя, что шкуру что-то распороло. Приземлился на лапы, посмотрел вверх – из ствола торчал обломанный сук, чье заостренное острие поранило ему кожу, отчего кровь заструилась по спине.
Почуяв вожделенный запах, бешеный молча прыгнул на брата. Хан увернулся и бросился прочь, не давая ему приблизиться. Со стороны казалось, будто две большие рыси ловят мышей в затихшем лесу, такие прыжки и кульбиты они совершали. Но в глазах Улиша горела жажда крови, делавшая изящные танцы кошачьих – пугающими.
Стрема оказался умным псом. Он не рвался любой ценой сцепиться с опасным противником, однако приходил на помощь Хану тогда, когда тот думал, что все кончено, и сейчас блестящие от слюны клыки брата сомкнутся на его плоти. Тем не менее, бой следовало заканчивать – он отнимал драгоценное время! Боль в спине подсказала Зохану идею. Он заставил Улиша еще погоняться за собой, а затем остановился у той самой сосны. Голодный и невыносимо тоскливый взгляд, брошенный на него бешеным, прогнал всякие сомнения – перед Ханом стояло существо, которое не следовало называть ни Улишем Рысяшем, ни старшим братом. От него осталась лишь оболочка, знакомая и потому причиняющая боль. А то, что скрывалось под ней, не задумываясь, убило бы и самого Зохана, и Шамису, и любого члена клана, попавшегося ему на пути.
Когда безумец, коротко рыкнув, устремился вперед, Хан был готов. Позже он оплачет брата, но не эту тварь, несущую смерть и разрушение! Эта должна умереть! Зохан почти ушел с траектории броска… В последний момент Улиш полоснул его когтями по плечу, однако не смог справиться с собственной инерцией, и напоролся грудью на обломанный сук.
Остановившимся взглядом Хан смотрел на его предсмертные муки, и отчаяние снова грызло сердце, а скорбь опаляла глаза… В себя его привел собачий лай. Зохан даже не заметил, как сменил ипостась. Он стоял за спиной брата, занеся над его шеей нож Дархана Асаша. Но нож не потребовался – Улиш был мертв.
Стрема гулко лаял – торопил. Стараясь не смотреть на повисшее на сосне, словно куль, тело, Хан разыскал кофр, обернулся и коротко мявкнул, показывая псу, что готов следовать за ним. Его раны почти не кровоточили – сказывалось действие зелья. Солнце уже клонилось к закату, когда они выскочили из леса на свободное пространство, расчерченное квадратами полей до самого Вишенрога и, не останавливаясь, понеслись дальше.
Молоденький стражник, вооруженный до зубов, был полон важности от осознания своей миссии. Он держал Хана под прицелом арбалета, подозрительно щуря светлые глаза и грозно хмуря брови. В башне послышался грохот подкованных железом каблуков, и к воротам выкатился круглый, словно сырная голова, офицер с гривной начальника караула на шее.
– Хто тут у нас? Ась? – рявкнул он, заставив дрогнуть арбалет в руках стражника. – Нарушитель?
Стражник вытянулся, отчаянно скосил на командира глаза, пытаясь видеть одновременно и его, и Зохана, и отрапортовал:
– Оборотень без документов, Ваше Благородие! Грязен, истощен и на вид дик! Наверняка – опасен!
Внимательно слушавший Стрема, которого Хан удерживал за ошейник, насмешливо фыркнул.
Офицер перевел взгляд на собаку и изменился в лице. Одним прыжком пересек разделявшее его и Хана расстояние, схватил оборотня за грудки.
– Откуда у тебя этот пес? Отвечай!
Внутренний зверь Зохана ощерил зубы. Что-то такое промелькнуло в его зеленых глазах, что офицер отпустил его и даже отступил на шаг.
– Я охотился, ушел далеко от родного стойбища, – вспомнив наставления Эстель, произнес Хан, – собаку нашел в волчьей яме… Хочу вернуть хозяину!
– А документов нету! – напомнил стражник из-за спины начальника.
– Пса мы сами вернем хозяину! – тут же сориентировался офицер. – А тебя, клыкастый, до выяснения обстоятельств подержим в кутузке! Если не врешь – отпустим на все четыре стороны! Ну-ка, собака, иди сюда! Ко мне, Стремительный!
