Гаракенка расцвела благодарной улыбкой. В последнюю седмицу дурнота начала понемногу проходить, и принцесса снова могла радоваться жизни. По крайней мере – иногда.
– В Вишенроге неспокойно, – буркнул король. – Надо бы отложить свадьбу.
– Да ты что, братец, как это – отложить? – возмутился Дрюня. – Платье невесты уже пошито мастером Артазелем, как и платье для моей драгоценной женушки. Милейший Пип решительно настроен на брак! Что касается его возлюбленной – тут уж ничего наверняка сказать нельзя…
Бруни скрыла улыбку. Ванилькина нелюбовь к Туссиане Сузон, похоже, была заразна. Впрочем, Дрюня еще вел себя деликатно по отношению к ней.
– Мою жену будут сопровождать гвардейцы под командованием подполковника рю Фринна, – сказал Аркей. – Бруни знает, что идея со свадьбой в такое опасное время мне тоже не по душе, но у них с Пипом Селескиным есть характерная родственная черта – упрямство.
Шут захохотал, да так, что порционные куски мяса с тарелки короля дружно упали вниз – прямо в ждущие их раззявленные пасти. Раздалось дружное «клац» – и мясо исчезло.
Его Величество укоризненно посмотрел на шута.
– А я чего? Я ничего, – пожал плечами тот, успокаиваясь. – Я лишь желал бы указать благородному семейству Ласурингов на их характерную родственную черту – упертость.
– Ну тогда мы с Арком нашли друг друга, – засмеялась Бруни.
На бледном лице Ориданы появилась мечтательная улыбка.
Двери распахнулись, являя на пороге Его Высочество Колея во всем великолепии. Принц был умыт, причесан, одет в украшенный стразами голубой бархатный камзол, цвет которого так соответствовал цвету его глаз.
Щенки дружно сказали: «аф!», а выражение лица Ориданы неуловимо изменилось.
– Добрых улыбок и теплых объятий, семья! – провозгласил младший принц, шагнув в комнату. – Мы ведь семья, не так ли?
– Ты об этом помнишь? – осведомился Редьярд. – Ну надо же!
– У меня отличная память! – скромно сообщил Колей, подошел к столу, подарил жене дежурный поцелуй в лоб, отцу – легкий поклон, а остальным – ослепительную улыбку. – Как ты себя сегодня чувствуешь, дорогая? – обратился он к Оридане. – Не желаешь ли прогуляться по саду?
– Так поздно? – изумилась та.
– Ой, – принц хлопнул себя по лбу. – Я решил, что сейчас утро!
– Перепутал день с ночью, – громким шепотом подсказал Дрюня Его Величеству, – в младенческом возрасте такое случается.
– Хорошо, что я никогда не стану королем, – с притворной грустью вздохнул Колей, – моим первым указом был бы указ отрубить голову одному шуту. Но сначала – вырвать язык!
– Это очень хорошо, даже отлично, Ваше Высочество! Мы все этому ужасно рады! – горячо уверил его Дрюня.
Король потянулся за новым куском мяса. Щенки тут же сделали стойку.
– Вон тот больше всего похож на Стрему, да? – спросил Колей. – Только он черный.
Редьярд ничего не ответил. Он до сих пор болезненно переживал побег волкодава.
– Вы с Ориданой думали, как назовете ребенка? – спросила Бруни, желая перевести тему.
– А что, уже пора? – искренне удивился Колей. – Но целитель Жужин пока не сказал нам, кого мы ждем.
– Как это не сказать? – возмутилась Оридана. – Сказать! Он сказать – мы ждем ребе-но-че-ка!
– Вот именно! – поднял длинный палец Дрюня. – Можно придумать два имени – для мальчика и для девочки. Мы с Ванилькой так делали.
– А какое имя вы выбрали бы, родись у вас дочка? – заинтересовался король.
– Брунгильда, конечно, – хмыкнул шут. – Какие могут быть сомнения?
– А почему Людвин? – улыбнулся Аркей. – Не знаю никого с таким именем.
– Зато я знаю, – пожал плечами Дрюня. – Еще до знакомства с братцем Рэдом случилось мне путешествовать по Тикрею в компании бродячих артистов. Главным у них был маг и волшебник мэтр Людвин – большой мастер по части иллюзий, скажу я вам. Более умелого иллюзиониста я после не встречал! Собственно, он-то и сделал из меня человека.
За дверями раздался неожиданный шум и изумленные возгласы.
Аркей тут же поднялся и вышел вперед, словно пытаясь закрыть собой сидящих за столом. Бруни видела, что муж сделал это машинально, и ощутила сильное желание подойти и обнять его: он уже брал на себя ответственность за них всех, даже за отца!
– Ваше Величество, Ваше Величество! – послышались крики, а затем странный звук – будто кто-то скребся в двери.
Король вскочил с прытью, которая никак не соответствовала его комплекции.
Щенки заголосили.
Двери были распахнуты одним из гвардейцев, стоящих на часах. И в комнату прыгнул… Стрема. Увидев Его Величество, кинулся к нему, сшибая все на пути бешено виляющим хвостом.
– Стрема! – воскликнула Бруни. – Стремочка, ты вернулся!
– Хорошая собака! – обрадованно возопил Колей.
– Он цел? – уточнил его практичный старший брат. – Ран, покусов нет?
Редьярд наклонился над псом, умело прошелся ладонями по его шее, бокам и крупу, попутно отгоняя щенков, которые лезли к Стреме целоваться.
Затем выпрямился.
– Цел.
У короля было очень странное выражение лица. Настолько странное, что Аркей взглянув на остальных, сказал:
– Время уже позднее, давайте расходиться.
И предложил Бруни руку.
