Колей открыл было рот, но наткнувшись на взгляд брата, промолчал и подал руку Оридане.
Дрюня, оказавшийся последним, замешкался на пороге и обернулся.
Король обнимал пса за шею и перебирал пальцами его ошейник. Ошейник, кем-то умело сплетенный из сухих трав.
Бо́льшую часть пути Хан прошел по крышам, слушая встревоженные крики стражников снизу – видимо, о его побеге стало известно городским патрулям. Однако вокруг башни, куда, действительно, вел запах Лихая Торхаша Красное Лихо, зданий не было. Она казалась перстом, направленным в небо из середины огромной, почти пустой площади. Интуиция подсказывала Зохану, что ему не стоит выходить на открытое пространство, но другого пути он не видел. Поэтому спустился с крыши, сменил ипостась и направился к башне, стараясь идти, словно гуляка, который никуда не спешит.
– Вон он! Стоять! Стоять, я сказал! – закричал с другого конца площади знакомый Хану усатый охранник.
Оборотень припустил к башне со всех ног. Как там сказал офицер? Кутузка? Ладно, пусть будет кутузка, но сначала он скажет лису то, что должен!
Стрельчатая дверь в башню неожиданно распахнулась, впуская его, однако не захлопнулась. На порог вышел низкий и широкий гном, преградив путь подбежавшим стражникам.
– Почтенный мастер, мы ловим сбежавшего преступника, дай нам пройти! – прокричал усатый.
– К сожалению, ничем помочь не могу! – мирно ответил гном, не сдвинувшись ни на шаг, хотя охранник нависал над ним, как утес над рекой. – Согласно пункту А-3 «Магического кодекса» Золотая башня не входит в юрисдикцию королевства. Соответственно, при возникновении спора о доступе в башню, решить его может только Ее Могущество Ласурский архимагистр!
Что ответил охранник, Зохан не расслышал, потому что из него будто выкачали воздух. В единый миг заболели и закровоточили все раны, заныли перетружденные мышцы. Он пошатнулся и едва не упал, если бы не чьи-то сильные руки, поддержавшие его. Хан поднял осоловевший взгляд и увидел Красное Лихо, в косу которого были вплетены тяжелые боевые подвесы. Умеючи, такими можно было покалечить противника, например, выбить глаз или сломать челюсть.
– Что здесь происходит? – раздался звонкий женский голос. – Брут, зачем эти славные парни берут на абордаж мою башню?
Повернув голову на источник звука, Зохан разглядел невысокую хрупкую блондинку в пушистом розовом халате, таких же тапочках и с полотенцем на голове. Та кинула в его сторону ответный взгляд… Ее глаза сияли, как звезды перед рассветом, и такое ощущение силы исходило из них, что у Хана поднялись волоски на коже. Он едва удержался, чтобы не перекинуться, не выгнуть спину и не завыть от ужаса, прижав уши.
– Тихо, парень, тихо, – Красное Лихо тряхнул его, приводя в себя. – Ники…
Женщина вспорхнула на порог (гном, поклонившись, отступил в сторону) и замахала тонкой рукой на столпившихся за дверью стражников.
– Кыш, кыш отсюда, ребята! С оборотнем я разберусь сама!
– Но он… – попытался возразить усатый.
– Раз-берусь сама! – по слогам повторила женщина, вперив в него взгляд своих невозможных глаз. – Что неясно?
После чего шагнула назад. Дверь сама захлопнулась за ней. А незнакомка уже подходила к Хану, трогала холодными пальцами его щеку, подбородок, разодранное плечо… Ему показалось, или и руки ее светились в полумраке?
– Сейчас тебе станет лучше, – ласково сказала женщина и с неожиданной силой сжала его виски.
От тонких пальцев потянуло холодом, потом жаром. Хан ощутил, как в него вливаются силы – бережно, комфортно, чтобы не привести и так истощенный организм в шоковое состояние. Спустя несколько минут Зохан почувствовал, что может стоять без поддержки, и оттолкнул красноволосого. Облизнув пересохшие губы, посмотрел на него:
– Дархан Асаш просил передать тебе, Лихай Торхаш Красное Лихо, что ты был прав…
Тот, приподняв бровь, переспросил, голосом выделяя слово:
– Просил?
Хан коротко кивнул.
– Брут, приготовь парню поесть, – приказала женщина. – Идемте наверх!
– Сначала горячего молока, пожалуйста, – вежливо добавил Лихай.
Гном молча поклонился.
Зохан не помнил, как они оказались в другой комнате. Вроде бы, было ощущение полета, которое и напугало его, и привело в восторг. Сидя за огромным столом и иногда отпивая из кружки принесенное Брутом молоко, он рассказывал обо всем, произошедшем с момента его возвращения в родное стойбище. Умолчал лишь о смерти брата… Пусть никто кроме него, Зохана Рысяша, не узнает, как это случилось! Отчего-то ему казалось важным не запятнать память об Улише описанием последних дней его жизни.
– Мне нужно тебя осмотреть, парень. Лучше, если ты перекинешься! И, Ники, потом доставь нас во дворец! – приказал Лихай Торхаш, когда Хан закончил повествование.
Женщина прищурилась, похоже, не любила, когда ей приказывали. А Хан послушно сменил ипостась, подчиняясь старшему и более опытному оборотню. Пока Лихо осматривал его раны, он стоял спокойно – сила, которой с ним поделилась пугающая хозяйка башни, позволяла, по крайней мере, не изнывать от усталости.
