Только тут Вителья заметила еще одного человека – невысокого и хрупкого. Тот стоял в стороне, зябко охватывая себя руками, и, не шевелясь, смотрел в пропасть. Незнакомец подошел к нему, обнял и повел прочь. Ступая на тропу, ведущую с площадки вниз, второй обернулся, и Вита узнала этот взгляд: взгляд, в котором время и одиночество смерзлись в ледяные торосы. Вместе с пониманием пришло предвидение – однажды и она, и Ники Никорин, и еще многие и многие окажутся здесь, чтобы застыть на пороге Вечности перед финальным шагом.
Скрипнула решетчатая калитка, ведущая из грота, в котором скрывался один из городских каналов. Григо выглянул. Пригибаясь, поднялся по потемневшим узким ступеням, ведущим вверх – на набережную. Поманил Бруни к себе.
Принцесса вышла, держась за стену, чтобы не упасть, и с наслаждением вдохнула сырой воздух. Да, от вод канала несло болотом, но, слава Пресветлой, уже не нечистотами!
– Григо, я не поднимусь, – задыхаясь от боли, прошептала она, – у меня ноги подгибаются…
– Дайте руку!
Секретарь буквально втащил ее наверх, подхватил на руки и рванул с места. Между домами, стоящими у канала, виднелся просвет – площадь Оливии-с-бубном, от которой было рукой подать до Золотой башни.
Бруни уже плохо соображала от боли. Город казался опустевшим, но стоило приглядеться, как то тут, то там, появлялись из ниоткуда стремительные силуэты. За появлением обычно следовали человеческие крики, полные ужаса.
– Григо, сколько же их в городе!.. – простонала принцесса.
– Я обязательно узнаю и доложу вам, Ваше Высочество, но позже, – ответил Хризопраз. – Сейчас я несколько…
Они выскочили на площадь и оказались в центре боя. Горожане, вооруженные кто чем, отбивались от десятка огромных зверей. На мгновение Бруни показалось, что она видит иллюстрацию из сказки «Капор из красной шерсти», которую в детстве ей читала мама. Ее внимание привлек мощный мужчина, который без особого труда держал за горло бурого волка, не давая щелкающим зубам сомкнуться на своем горле. У силача была абсолютно лысая голова и шикарная борода, а на голой груди висело множество цепочек и ремешков с амулетами. Белозубо хохоча, мужчина свернул волку шею и поймал в прыжке следующего оборотня – здоровенную рысь.
В этот момент Григо затормозил и едва не упал – ушел от атаки напавшего на них тигра. Тот низко зарычал и припал к земле.
– Держитесь крепче, – выдохнул Хризопраз и понесся вперед с такой скоростью, какую нельзя было ожидать от человека.
Оборотень растерянно рыкнул и рванул за ними.
В сознании Бруни все смешалось: белозубая улыбка бородача и оскаленные клыки тигра, кровавые ошметки на стенах и камнях мостовой, какофония криков. В какой-то миг ей показалось, что на площадь Оливии-с-бубном пролились чернила – так черным-черно стало там, откуда они с Григо убегали. Мимо проносились стены, деревья, опрокинутые телеги, чьи-то искаженные лица, а впереди уже виднелся просвет между домами. Тигр мчался за ними огромными прыжками, и в каждом прыжке разевал в рыке пасть, из которой падали на мостовую хлопья желтой пены.
Хризопраз остановился так резко, что чуть не повалился на землю вместе с принцессой. Путь был закрыт – с площади Золотой башни на улицу, по которой бежали Григо и Бруни, вынырнули двое оборотней: росомаха и рысь.
Секретарь поставил принцессу на ноги, толкнул к стене дома и закрыл собой.
– Если рядом с вами все-таки окажется дракон, берегитесь хвоста, Ваше Высочество, – пробормотал он, утирая пот со лба. – О хвосте я иногда забываю, и он творит, что хочет.
Бруни не знала, плакать ей или смеяться. Страх за ребенка был слишком силен, но еще сильнее было желание бороться за его жизнь. Драконий хвост? Пресвятые тапочки, все что угодно, лишь бы победить три смерти с горящими глазами и пастями, полными пены!
Григо шагнул вперед. Принцесса расширившимися зрачками следила не за ним – за теми двумя оборотнями, что были ближе, чем тигр, которого Хризопраз значительно обогнал. Как вдруг увидела появившийся в просвете между домами человеческий силуэт. Человек был высок, худ и одет в черное. От напряжения глаза у Бруни заслезились… Она моргнула и поняла, что незнакомец стоит уже не вдали, а совсем рядом – прямо перед росомахой и рысью. От неожиданности те затормозили, упираясь растопыренными лампами в мостовую. Незнакомец повернулся и посмотрел на принцессу. И улыбнулся. И слегка поклонился. Глаза у него были такие же желтые, как у того тигра, что сейчас спешил к ним с другой стороны. А затем он махнул рукой на оборотней и негромко произнес:
– Пошли вон.
Он сказал это так буднично, что Бруни изумленно открыла рот и… вдруг поняла, что незнакомца нигде нет, а рысь и росомаха со всех лап улепетывают туда, откуда пришли.
– Куда это они? – удивился Хризопраз.
Неизвестного в черном секретарь не увидел.
