Туман прянул от ее пассов, будто испуганная лошадь, приоткрыв завесу на несколько шагов вокруг. Но развеиваться полностью, похоже, не собирался.
– Надо подняться повыше и найти какую-нибудь площадку, – буркнула волшебница.
Неудача ее разозлила. И вообще это место, начиная с равнины, на которой не определялись координаты Силы, и заканчивая «горой в меле», – как метко выразилась Тори, – исподволь, незаметно, раздражало волшебницу все сильнее.
Туман так и двигался вместе с путешественниками, взяв их в кольцо, ваял фантастические фигуры впереди и белыми вратами смыкался сзади, оставляя неприятное ощущение потери.
Подъем неожиданно закончился. Грой исчез в белом мареве, но скоро вернулся и сообщил:
– Вита, здесь подходящее место. Слева от меня отвесный склон горы, справа – обрыв. Так что советую держаться кучнее!
– И левее! – добавил Вырвиглот, за руку утаскивая Виту, а вместе с ней и Яго, под прикрытие склона.
Туман раздался, являя взглядам угольно-черный, потрескавшийся камень горы.
– Странно, – Тори поскребла его ногтем, – никогда не видела обугленный гранит…
Волшебница шагнула к ней, вгляделась. Поверхность камня крошилась так, будто однажды магический напалм огромной силы пытался испепелить это место.
– Драконы могли бы, – проворчал Дробуш, – но где они, те драконы?
– Драконы? – Тори даже подпрыгнула. – Ох, бородатая мама моя, вот бы и правда!
– И что бы ты сделала, уважаемая рубака? – скрывая улыбку, поинтересовался Грой.
– Сразилась бы с ними, конечно! – возмутилась Тори. – Что еще можно делать с драконами?
– Вот только драконов нам и не хватало, – пробормотал Яго, озираясь.
Туман клубился по-прежнему, и что там было за этим туманом? Кто там был?..
Вителья подумала, что в череде головокружительных чудес, подаренных ей судьбой, драконов, кроме Змея Горянича из другого мира, ей не встретилось. И поняла, что жалеет об этом. Однако если след огня на каменной стене впрямь принадлежал драконам, и сохранился здесь с незапамятных времен, наткнуться на него тоже было чудом.
Волшебница тронула крошащуюся поверхность горы и… застонала от яркого света, едва не выжегшего глаза. Она стояла, прижатая к склону неведомой силой, и не могла шевельнуться. Она чувствовала, что могущества в ней ровно столько, чтобы произнести несколько последних слов. И еще – что неистовая, ранее наполнявшая ее ярость и жажда мести истекают вместе со струйками крови, сочащимися из пор. Опустив взгляд, она увидела мужское тело в лохмотьях, покрытое многочисленными ранами и забрызганное кровью, и вдруг с ужасающей ясностью поняла, что это тело – ее. Вокруг отвратительно, ужасающе пахло горящей плотью, с неба падали черные хлопья, засыпая бескрайнюю равнину, хорошо видимую с площадки на склоне горы. А на равнине метались, сгорая факелами, люди, толпы людей.
Прямо напротив Вительи стоял незнакомый мужчина – красивый, черноволосый, с аккуратно подстриженной бородкой. У него было странное выражение лица, словно он и жаждет, и боится услышать те самые «последние слова» существа, прикованного его волей к стене, в теле которого Вита себя обнаружила.
– Дети, какие же вы дети, – неожиданно для себя, произнесла она чужим, хриплым голосом, – дети, которые могут изменять мироздание, но предпочитают спасать никчемные миры!
– Этот мир – наш, Гересклет, – прорычал незнакомец, делая шаг вперед, – кому, как ни нам его спасать?
– А зачем? Зачем вы его спасли?
– Тебе не понять, бог!
На долю секунды Вита забыла о том, кто она. Она была тем, кто сейчас утирал угольные разводы с лица, тем, кто истекал Силой, как кровью, и стоял на пороге Вечности. Тем, кто ясно видел, как однажды черноволосый красавец с бородкой тоже захочет властвовать над Тикреем, ибо власть – сладкий дурман, которому не каждый может противостоять.
– Отчего же? – прищурилась Вита, точнее, тот, кем она была в этом мгновенье. – Я, как и любой из богов, понимаю все сущее и вижу дальше любого из вас! Например, я вижу, как ты…
Незнакомец вскинул руки с гудящим на них синим огнем заклинания. Огонь вплавил Виту в камень.
– Не желаю слышать твои лукавые речи, – крикнул он, – я видел тех, кто поддался им – они лежат там, у подножия горы все до единого обратившиеся в пепел!
– Их убивали вы, а не я… – прохрипела волшебница, ощущая ненависть к нему той искрой, что продляла мгновенья жизни. – Вера в меня делала их счастливыми!
Еще один энергетический удар потряс гору до основания, вышибив сознание Виты из чужого тела, а местность на века превратив в кладбищенскую пустошь, спекшуюся землю которой первые живые ростки пробили лишь спустя двести лет. Волшебница ощутила себя отлетающей душой и увидела, как в глазах прикованного к горе мужчины вспыхнули и погасли злые искры.
– Лжец и ублюдок, – сплюнул черноволосый, – покойся с миром!
