Я застыла, глядя в его глаза, готовая в любой момент отразить удар. Поворота назад нет, мы ступили на скользкую тропинку, и по ней следовало идти дальше.
— Тысячи лет за это горели на кострах, — сказал колдун бесцветно.
— Знаю, — ответила просто.
Ярослав смотрел на меня как-то по-новому. Правда, как всегда, в его глазах очень сложно что-либо прочесть. Я и не пыталась — это было слишком личным. Но я внезапно поняла: во многом мы с ним похожи.
— Когда прошлое становится твоим и теряется грань, ты остаешься там навсегда. Здесь это легче, чем в любой иной точке пространства. Ты ведь не к этому стремишься? Да, у меня не хватит сил приказать, — произнес мужчина мягко. Я не знала, говорил ли он правду — в тот момент это было неважно. — Однако прошу — будь осторожней. История никуда не исчезнет, может быть, в поместье ты найдешь все ответы. К тому же транспортировать твой труп — то еще занятие: на руках тяжело, а волоком, боюсь, не одобришь.
— Уговорил, я категорически против последнего варианта. Извини, — добавила помолчав.
— За что? За то, что я забыл?
— Мне не хватает как знаний, так и опыта.
— Это все придет. Теперь их приходится собирать по частям. Письмо не ошиблось, в моей семье почти ничего не осталось. Всего одна вещь дошла, передаваясь из поколения в поколение.
Ярослав протянул ладонь вперед и достал из пространственного тайника кинжал, вложенный в деревянные ножны, покрытые тонкими металлическими нитями. Стальной оказалась рукоятка, украшенная крошечными камешками да исписанная рунами, большей частью мне не знакомыми.
Я зачарованно коснулась деревянного клинка, что резал не хуже стали. Дерево опознала сразу — тис, редкий, почти забытый. Он мог жить по несколько тысяч лет, вот только кто же позволит? Кинжал не тронуло время, в нем отчетливо ощущалась скрытая сила и ледяное дыхание Смерти. Одни называли тис древом жизни, другие говорили, что он охраняет мир мертвых. Но никто никогда не сомневался в его могуществе. Тисовые рощи высаживали вокруг древних храмов, из древесины изготавливали саркофаги для фараонов, о тисовой мебели упоминали в сказках. В красивых резных кубках вино превращалось в яд.
Дереву в моих руках исполнилось больше двух тысяч лет. Сталь помнила вкус медленно бегущей крови и радость первых весенних лучей солнца. Одна из знакомых рун символизировала возрождение души после смерти. Затаив дыхание, спросила:
— Он умертвляет и может оживлять?
— Нет. Нельзя оживить мертвое тело. Невозможно тем, что сеет смерть, вылечить рану. Исцеляют травы, другие травы.
— Его раньше обрабатывали ядом.
— Ничего не изменилось.
Я вложила кинжал в ножны и вернула Ярославу. Бесценное оружие, никто из современных мастеров не смог бы изготовить подобное. Клинок не только нес смерть, он также служил хозяину оберегом и, возможно, поэтому не потерялся в водовороте столетий, исполняя свое предназначение, несмотря ни на что. Дерево хранило силу, неподвластную времени. И если владелец умел ею пользоваться, она открывала множество путей. Но в то же время кинжал оставался лишь одним из подручных средств, в руках у человека, чье внутреннее содержание и сила духа помогали одолевать препятствия.
Солнце припекало, я постоянно поглядывала на небо в поисках туч, но оно оставалось чистым и безоблачным. В обед Ярослав пытался колдовать. Он долго рисовал на земле символы, потом разочарованно их стер подошвой ботинка.
— Ненавижу Зону, здесь я как слепой котенок, — мужчина сказал это тихо, словно самому себе, но я услышала.
— Через день выйдем к горам, — напомнила Яна.
— К горам? А я почему об этом ничего не знаю?! — возмутилась, отрываясь от чистки Яшкиной морковки.
— Теперь знаешь, — спокойно заметил Ярослав.
Мне хотелось запустить в него чем-нибудь поувесистее, но рядом был только злополучный овощ. Подобного нецелевого использования продовольствия Яшка бы не одобрил.
В дорогу поднималась с трудом, неохотно. Лучше бы мы, вообще, не останавливались! Ноги возмущенно говорили все, что думали о моей скромной персоне. Солнце ни на мгновение не оставляло в покое. По спине катились капельки пота.
Ко мне жадно тянулись темные энергии, обитающие на этой земле, но, ударяясь об защитные амулеты, обиженно скользили прочь. Очень непросто приходилось здесь обычному человеку. Даже если обходить участки с повышенным риском, может задавить общий фон Зоны. Слишком много в ней накопилось Тьмы, слишком легко открывались двери прошлого, слишком просто пойти за мелодией, что поманит вперед неведомой ранее чистотой, но не принадлежит этому времени.
Не знаю, что заставило отклониться от привычного маршрута. Наверное, как всегда, интуиция. Впрочем, долго идти не пришлось, я натолкнулась на неглубокий овраг и остановилась. Мы отнюдь не единственные, кто ступил на эту землю. Увы, ее посещали слишком часто. Этот человек шел незадолго до нас.
Мне хватило одного взгляда, чтоб понять: он мертв. Словно в подтверждение, легкий порыв ветра донес характерный запах. Невольно отошла в сторону, хоть это ничего не изменило. К некоторым вещам невозможно привыкнуть.