– Не гони дуру, Котяра, – примирительно сказал явно протрезвевший Декан. – Стрелять ты из соображений личной безопасности поостережешься. А стрельнешь, то пока второй патрон отыщешь, перезаряжать будешь, Хриплый из тебя такой бифштекс приготовит, никакая экспертиза не разберется об исходном материале. Кончай выступать и выдвигайся на исходную позицию, где должен в настоящий момент находиться. Прозеваем Омелю, ни тебе, ни нам спокойная житуха не светит. Попугали друг друга – и завязали.
– Ошибочка, Декан Сергеевич, – возразил Рыжий, и незнакомые мне нотки насмешливого превосходства в его голосе снова настолько меня удивили, что я чуть ли не наполовину высунулся из своего укрытия, чтобы получше разглядеть человека, державшего на мушке двух весьма опасных пиратов. У меня даже мелькнула нелепая мысль – мой ли это бывший помощник, еще недавно готовый на немедленную попятную при малейшем намеке на опасность? Особенно не напоминала прежнего Рыжего его спокойная насмешливая улыбка, которая, впрочем, могла мне и показаться при быстро сгинувшей вспышке пламени.
– Первым я Хриплого положу по причине большой физической опасности. А на тебя даже патрона тратить не буду. Отоварю прикладом по башке и все дела, – продолжал издевательски насмешничать Рыжий.
– А потом? В бега, что ль? – отступив на шаг в сторону Хриплого, спросил Декан. – Не по Сеньке шапка, Котяра. Дня не продержишься. Или оттуда, или оттуда, – махнул он рукой сначала в сторону реки, а потом за спину, в сторону гор, – тебя достанут и на первом сучке подвесят.
– И опять мимо, – наигранно хохотнул Рыжий. – Мне за Хлесткина амнистия от заказчика на весь оставшийся срок выдана.
Упоминание о Хлесткине, судя по всему, нейтрализовало последний хмель из недавно остриженной головы именинника. Он оглянулся на Хриплого и, похоже, подал ему какой-то знак.
– Так это… Хлесткина-то за что? – шагнул к Рыжему Хриплый и замер, остановленный дернувшимся в его сторону стволом. – Он нам это… Жизнь тогда спас.
– Спас? Долю я ему предложил, вот и спас.
– Какую долю? – не выдержав затянувшейся паузы, спросил Хриплый.
Неожиданно что-то привлекло внимание Рыжего как раз в той стороне, где по моей прикидке должен был сейчас находиться Омельченко. Он слегка повернул голову в том направлении и стал настороженно прислушиваться.
– Какую долю? – громко переспросил Хриплый, делая еще один шаг на направленный прямо ему в грудь ствол.
– Долго рассказывать, – спохватился Рыжий, отступая в темноту, быстро наползавшую на скукожившееся пространство скудного света погасающего костерка. – Да и на хрена вам сведения, которыми вы уже никогда…
И в это мгновение Хриплый стремительным нырком исчез из поля моего зрения. Полсекундой позже раздался бесполезный выстрел. Плашмя упал на землю и покатился в сторону темноты Декан. Рыжий, переломив ружье, судорожно заталкивал в ствол новый патрон. В это мгновение раздался еще один выстрел, зашипела взлетающая ракета, и место стремительно разворачивающегося действия внезапно оказалось под куполом показавшегося мне ослепительным света.
«Молодец Омельченко. Очень даже вовремя. Единственно верное решение. Видимо, прихватил с собой мою ракетницу. Да так, что я ничего не заметил. Кажется, я оставил ее в ящике с приборами?»
Свет ракеты быстро погас, скукожились и исчезли корявые тени деревьев, на пятачке, где только что разгорелся нешуточный конфликт, не было ни души. Обрушившиеся темнота и тишина, как ни странно, вызывали больше опасений, чем облегчения от благополучной развязки. Я долго сидел не шевелясь, не зная, на что решиться. Встать и окликнуть Омельченко? А если сгинувшие пираты притаились рядом? Да и преобразившийся Рыжий с моим ружьем в руках еще неизвестно как отреагирует на мой окрик. Ретироваться потихоньку? Но в темноте можно запросто наткнуться на кого-нибудь из сбежавших. Интересно, что они думают сейчас по поводу неожиданной иллюминации? Выжидают? Или бегут сломя голову к реке, к припрятанному плавсредству?
Замершее в темноте пространство настораживало и пугало своей готовностью в любой момент взорваться неизвестно какими событиями. Удивляло молчание Омельченко. Он-то чего выжидает? И в тот самый миг, когда я уже приготовился отползать в направлении распадка, чья-то полусогнутая тень, едва различимая в темноте, неизвестно откуда появилась у тлеющих угольков бывшего костерка. Тень неразборчивая и неузнаваемая. Никого из только что растворившихся в темноте перессорившихся караульщиков не напоминала. Омельченко явно покрупнее будет. Да и какой ему смысл изображать бесшумное привидение, когда знает, что я где-то рядом? Кто же это? Неожиданно меня осенило. Не этот ли неизвестный запустил ракету, разрядив накалившуюся до предела обстановку? Я вдруг отчетливо вспомнил, что среди вещей, аккуратно укладываемых Омельченко в рюкзак, никакой ракетницы не было – я бы заметил. Да и вряд ли бы он позаимствовал ее без разрешения.
