Он взял со стола листок, на котором писал, отошел к сумке и стал закрывать ее на молнию.
Я опустился вниз и обнял свои колени.
До одури хотелось курить... Сглотнул.
- Ты не должен этого делать, малыш. Это неправильно... Не надо так... Не ТАК, Ян! Слышишь?
Он остановился, взявшись за лямку, не поднимая головы.
По крайней мере, он слушал меня, что уже было неплохо.
- Мне надо тебе сказать... Мы... мы должны были со Святом... Не могли больше... не понимая ничего, - начал мямлить я, - поэтому и...
Ян повернулся ко мне лицом.
- "И"? Дин? - насторожился Ян, а я просто физически почувствовал, как натянуты все его нервы. До предела.
- И... мы поговорили с Кириллом, - выдохнул я наконец-то. – Просто... Мы оба помнили, что ты после его днюхи стал себя вести странно. Вот и...
Мозаик оставил сумку в покое. А я следил за ним и не дышал.
Ян сел на постель, ссутулившись, облокотился о колени, глядя на смятый лист, который все еще держал в руке...
- Что он вам рассказал?
- Все, – я теребил пальцами шов на джинсах. – В-все рассказал...
Ян молчал несколько секунд, потом невесело усмехнулся, мотая головой.
- Я же просил... Просил! – столько безысходности было в его шепоте.
И все больше хотелось подорваться и обнять этого нужного мне человечка. И не мог...
- Не вини его... Не надо... Я думаю, ты и без меня знаешь, каким Свят может быть, когда у него пиздец на душе... Так что… – я выдохнул, переводя дыхание. – Да и вообще, Ян... То, что произошло вчера, это уже действительно предел этим двум неделям, пока ты... так вел себя. И предел нашему со Святом терпению. Понимаешь?
Я говорил все увереннее, начиная предчувствовать, что мне, может быть, удастся удержать моего эмо от еще большей глупости, чем те, что он уже умудрился сотворить...
- Ты думаешь, мы позволим каким-то ублюдкам бить тебя безнаказанно? Или остаться одному со всем, что уже произошло и все еще продолжается?
Ян не смотрел на меня. А мне так хотелось увидеть его глаза. Увидеть, что он мне верит.
- Это не важно... Просто так получилось случайно совершенно... Я не разрешу вам вмешиваться в это...
Я, стиснув зубы, зажмурился, испытывая прилив невероятной злости ко всем, кто оказался причастен к тому, что случилось с моим пацаном. В том числе к себе...
- Я-я-ян! - простонал, не выдержав больше. - Господи...
- Дин... прости меня, - услышал я вдруг, и так больно сдавило сердце.
Расслабляясь, усмиряя потихоньку бешеное сердцебиение, я открыл глаза.
- Прости, - прошептал он еще раз, наконец-то глядя на меня. - Я сделал громадную ошибку...
- Ян... я... - и все.
Пиздец.
Я заткнулся, пытаясь сдержать комок, вставший в горле. Не выдержал все-таки, блядь, и, уткнувшись фейсом в свои руки, лежащие на коленях, попытался спрятать накатившие непрошеные слезы.
Молча, да… Но я не мог не вздрагивать...
Мне не было стыдно. Нет...
Это было очень глубокое осознание моей собственной ошибки, моей величайшей глупости, тупости, дебилизма, лишенной смысла ревности, которая привела ко всему этому...
- Дин... Не надо, пожалуйста... Я тоже сейчас, блин...
Теплая рука легла мне на затылок, забираясь пальцами под волосы.
Твою ж мать!!!
Меня, оттого что он подошел ко мне, что вот так касается, еще больше развезло, блядь... И я, так и не подняв головы, вцепился в его руку, до трясучки боясь, что он уберет ее, и почти сразу ощутил другую руку, обнявшую меня за шею.
- Дин, я не знал, что так получится... Не знал, - шептал он, а я кивал, заливаясь слезами, но не мог сейчас найти в себе силы остановить Мозаика и сказать, что я не его виню...
А себя.
И когда я все-таки смог немного взять себя в руки, утершись, поднял зареванное лицо, глядя на него, такого растерянного, взволнованного, с дрожащими губами, стоящего рядом на коленях, смог выдавить:
- Я знаю, почему ты с ней переспал... Знаю, что тебя на это подтолкнуло... И не хочу, чтобы ты всю вину свалил на себя, понимаешь? Вообще не хочу, чтобы ты себя винил!
И гладил его по руке, второй держа его за тонкую талию, не прижимая, нет... просто вцепившись пятерней в свитер, вот только до головокружения хотелось притянуть его к себе. Но я знал, что он может не принять этих объятий. Может не позволить этого СЕБЕ.
Смотрел на него снизу вверх - на его подрагивающие брови, на еще совсем свежие ссадины, влажные глаза - и тихо умирал рядом с ним от нежности, тоски, любви и так и не прошедшей до конца паники.
- Дин, – его беспокойные пальцы касались моей мокрой щеки, - я не собирался изменять. И не хотел, чтобы вы это так восприняли... Просто так получилось... В башке столько хуйни тогда было... И все один к одному получилось. А потом этот презик чертов... Я же вам рассказать обо всем хотел, не собирался скрывать... Чуть позже, да... Я просто решался! А потом, блядь... Вот так...
Он сглотнул.
- И пока я не узнаю все точно, я не имею права быть с вами рядом.
