- Ну вот... Не все так страшно, видишь? Мы будем очень аккуратны... И все будет только с твоего согласия. Я клянусь тебе, что сам убью Свята, если он... – я заткнулся, понимая, что разъяснять дальше не было смысла. - Все будет нормально... И знаешь, я верю, что ты здоров. Не может быть, чтобы вот так с первого раза… Это же просто мизерный шанс, Ян! Мы узнаем, обязательно. И все будет хорошо! Ты мне пообещай только, что не сбежишь... Пообещай! Иначе я, блин... я наручники куплю! И прикую тебя к себе...
- Правда? - он смотрел на меня, и я видел его влажно блестевшие глаза.
- Не сомневайся даже, - прошептал я.
- Знаешь... а это даже эротично! - засмеялся он и всхлипнул.
И теперь даже не смахивал скатывающиеся слезы.
- Очень, - подтвердил я и коснулся его колена, из последних сил пытаясь держать себя в руках, чтобы снова не дать воли слезам. - Пообещай, Ян.
И он не спеша положил тот самый лист, который все время держал в руке, на свое бедро, аккуратно разгладил его - но я не видел что там написано.
Да и какая уже была разница? Сейчас мне безумно важно было совсем другое...
Я ждал его обещания. Очень ждал.
И знал, что если он его даст, то не сбежит... Уже не сбежит...
А Ян просто взял и разорвал этот листок. Сначала напополам, потом, складывая, еще и еще... И мне хотелось все громче орать от радости. Как будто он не просто обычную бумагу рвал, а свои сомнения, страх, боль... И я от этого кайф ловил.
И когда все это разорванное безобразие, подкинутое вверх, осыпало нас мелкими белыми лоскутками, Мозаик, привстав, положил мне руки на колени, кивнул и сказал:
- Никуда я не уйду, Дин. Обещаю.
Я видел его взгляд.
Видел, что в нем больше нет пугающей меня безысходности. Он смотрел мне прямо в глаза, не прячась, не стараясь как можно скорее оказаться подальше. И видел, что он на самом деле осознал – он не один в своей беде. И никогда один не останется.
- Спасибо... Теперь мне даже дышать легче...
- И мне, – он, по-моему, смутившись немного, опустил глаза, а я смотрел на его пальцы, слегка поглаживающие мои коленки, неосмысленно, но все равно от этой ласки подводило низ живота.
- Знаешь... а я ведь даже не сомневался, что если ты узнаешь правду, все равно захочешь быть со мной... И так же о нем думаю...
Господи, как же меня мурашками пробрало от этого: «о нем». И как же мне было важно это услышать от Яна. И так, что снова вернулся ком в горло.
А вообще, я прекрасно понимал, что вот если бы я сейчас неожиданно оказался один, то разревелся бы как ребенок. Навзрыд... не сдерживаясь... От того, что даже несмотря на эту сложнейшую ситуацию, вернулась уверенность, что мы вместе, и что отношения не изменились...
Хотя, скорее, даже становятся крепче...
- Поэтому так нас со Святом держал на расстоянии?
Он кивнул.
- У меня все это время было какое-то состояние истерическое... Я так боялся... Мне необходимо было знать, что у вас нет возможности прикасаться ко мне... Понимаешь? Я даже не думал... Что есть возможность предохраняться ... Было ощущение, что я такая громадная бактерия... И стоит только дотронуться - и все... До вчерашнего вечера было именно так...
Ян посмотрел на меня, вздохнул.
- А вчера, когда мы вместе были в ванной ... Ты так все это спокойно, уверенно, - он медленно облизал губы. - Я все больше успокаивался рядом с тобой... Страх стал не таким сильным... И мне кажется, что если бы я даже не был пьян, я все равно бы спал намного спокойнее, чем все дни до этого...
Я усмехнулся.
- А утром проснулся, содрал лейкопластырь и решил свалить?
Ян потянулся пальцами к разбитой брови, и я мягко перехватил его руку.
- Чешется, - виновато посмотрел он на меня.
- Значит заживает. Надо мазь еще наложить. Так ты не ответил?
Шмыгнув, Мозаик кивнул, возвращая руку на мое колено.
- Я же не знал, что вы уже в курсе всего...
Я выматерился без злости, а Ян, этот садист, безжалостно убивший невероятное количество моих (и не только моих) нервных клеток, с невинной улыбкой исподлобья смотрел на меня. И я не выдержал.
- Ян, малыш... можно я тебя обниму?
Ну да, когда-то я уже задавал Мозаику точно такой вопрос. И при обстоятельствах, которые мы долго забыть не сможем. И точно также я до дрожи хотел почувствовать его тело, уткнуться носом в волосы. Я тогда тоже очень боялся потерять его... И так же сердце с ума сходило, и душу разрывало на клочки.
Вот и сейчас, все прекрасно помня, он ответил точно как тогда:
- Обними... если хочешь...
Но еще протянул мне руку.
И я со стоном подорвался, становясь на колени, как придурок сумасшедший, и обнял его за плечи, прижимая к себе. Осторожно, очень осторожно. Потому как с одной стороны раненая бровь, а с другой разодранная щека, а я так боялся сделать ему больно...
Блин, как же долго я хотел вот так его к себе прижать!
Мама дорогая... Сколько же времени я с ума от неизвестности сходил!
- У тебя так... так сердце колотится, - прошептал эмо, лаская ладошками мою голую спину.
