Из кабинета он вышел с неприятным чувством. Конечно, проще всего было бы сделать к сегодняшнему утру работу, о которой просил его начальник, и тогда не пришлось бы врать и придумывать жену, но он её не сделал и сказанных слов обратно не вернёшь. И вообще, – мысленно возмутился он, – до чего докатилось человечество в своём стремлении неизвестно к чему! Что за нелепая рабская повинность – ежедневно ходить на работу, чтобы с девяти до шести заниматься всякой чепухой, пока жизнь, быстротечная, как бег горного ручья, в который не ступишь дважды, проходит мимо? И этот нелепый Гораций, душу свою продавший работе, вечно думающий о неоплюпатанциях, совершенствующий кробесирапантеры и внедряющий новые люпирамзеры-плюс, хотя без всех этих вещей ничто в мире не изменилось бы, во всяком случае, в худшую сторону. Все мои коллеги, думал Дима, похожи на мертвецов, а само наше учреждение – на кладбище, с той только разницей, что на кладбище находиться гораздо приятнее – в тени деревьев, в тиши могил, там покой и никто тебя не тревожит. Но все эти соображения он едва ли мог высказать начальнику в надежде на понимание и сочувствие.
Вернувшись в свой кабинет, он сел за компьютер. Через несколько минут ему показалось, что дамы за соседними столами тайком наблюдают за ним. Только Аня не обращала на него никакого внимания, всецело погруженная в работу. Он открыл на рабочем столе какой-то документ и сделал вид, что внимательно изучает его.
– Дмитрий, – вдруг сказала Ерамида Бертольевна, сидящая напротив него, – а хотите я вам кофе сделаю? – При этом она посмотрела на него как-то по-матерински.
– Нет, спасибо, – отказался он, а сам подумал – с чего это она вдруг такая ласковая?
– Может, коньяка хотите? У нас есть, – ласково предложила другая дама, Ильдораса Мариановна.
– У меня работы много, спасибо.
Аня бросила на него равнодушный, или даже, как показалось ему, неприязненный взгляд, и снова уставилась в монитор. Дима последовал её примеру и постарался изобразить на своём лице предельную сосредоточенность, чтобы никто не лез нему.
Посидев так с полчаса, он вышел во двор, стрельнул у охранника сигарету и закурил. Чего это они все, – забеспокоился он, стоя под лёгким дождиком, – как-то странно себя ведут. Может, уже подписан приказ о его увольнении, а он единственный об этом не знает? Но Гораций поставил бы его в известность… Да и вряд ли это до такой степени огорчило бы его коллег. Или, может, они знают о нем нечто такое, чего он сам не знает? Например, его насильно собираются отправить в Зону Правды, чтобы сделать там честным хорошим человеком? Вдруг он дошёл уже до крайней точки, когда общество больше не хочет его терпеть, потому что все его обманы вскрылись?.. Нет, – решил он, – вряд ли, наверно это просто мнительность.
– Дим! – окликнули его. Он медленно обернулся. В дверном проёме стояла Аня и склонив голову, смотрела на него. Эта сцена показалась ему смутно знакомой, как будто он уже видел нечто-то очень похожее когда-то, но не ясно когда и при каких обстоятельствах. В памяти всплыла нечёткая картинка – факела, крики, женщина в дверном проёме…
– Я хотела сказать пару слов тебе, но лично…
Дима приблизился к ней:
– Ну, давай. Я слушаю.
– Мы все, конечно, понимаем, как тебе тяжело сейчас… Ушла жена… – Аня сделала паузу, наверно ожидая его реакции, но он стоял молча, глядя ей прямо в глаза, и она продолжила, с трудом подбирая слова. – Но знаешь, честно, мы вообще-то и не знали даже, что ты женат. Для меня это было такое открытие!
– Для меня тоже.
– В смысле?
– Ну, в смысле, у нас с ней так давно испортились отношения, то есть, вернее, у нас не было никаких отношений, сколько себя помню…
– Это как?
– Ну, неважно, – замялся Дима. – В общем, мы с ней очень, ну очень давно не общаемся.
– Но развелись, я так понимаю, недавно?
Дима почувствовал, что краснеет.
– Ну да, вроде того.
– Но ты мог мне-то это сказать, а? Мы же вроде общались достаточно близко, собирались в кафе?
Дима закатил глаза, развёл руками, но ничего не ответил.
Она повернулась и открыла дверь, собираясь уходить.
– Постой, – сказал он.
– Ну что? – спросила она, не выпуская ручку двери.
– Я… Я не женат и не был никогда женат.
– Ох, ну зачем ты мне врёшь сейчас? Тебе не стыдно от неё отрекаться? Прожил же с ней много лет наверно… Зачем всё это? – Дима заметил слезы в её глазах. Покачав головой, она перевела затруднившееся дыхание и вытерла пальцами слезу на щеке:
– Понимаешь, ты мне с самого начала, как говорится – с первого взгляда – очень сильно нравился. Но ты оказался таким… Таким… – она опять запнулась. – Вруном! А я верила, что надо обращать внимание только на первое впечатление. Что всё остальное не имеет значения…
