Аня пришла на встречу с таким счастливым видом, как будто на собственную свадьбу, а между тем её ожидал всего лишь пунш, заказанный по её просьбе Димой. Они легко разговорились. Выпили много – она четыре пунша, он – пять больших коктейлей с колой, абсентом, виски, текилой, водкой и лунным ликёром. На определённом этапе, когда они здорово опьянели, до такой степени, что сидели уже вдвоём на одном сидении в обнимку и перемежали разговор поцелуями и сигаретами, было решено, что они поедут к ней в гости. Случилось этот так:
– Ты хочешь ко мне в гости? – спросила Аня слегка неуверенно и поправила задравшуюся юбку.
– Ещё бы! – ответил Дима, хотя на самом деле хотел ещё один коктейль, а потом уже может быть в гости.
Приехав к ней на такси, они продолжили пить – оказалось, что у Ани хорошие запасы разных напитков. Легли спать глубокой ночью, пьяные сверх всякой меры. А наутро Дима вспомнил, что они вроде бы долго и бестолково занимались любовью, пока не заснули обессиленные друг на друге. И вроде бы она при этом с удивительной настойчивостью уверяла его, что до него у неё было совсем мало мужчин.
– Как ты думаешь, сколько у меня было до тебя парней? – спросила она в какой-то момент.
Дима крепко задумался. Он даже предположить не мог, сколько. Надо ответить так, решил он, чтобы не обидеть её. Скажет, что много, обидится, скажет, что мало, тоже наверно обидится.
– Семь, – наконец ответил он.
– Ты второй, – обижено произнесла Аня.
И объявила, что никого не любила до него. Дима не поверил ей, потому что она была не так уж и юна, и в лет семнадцать-восемнадцать вряд ли могла избежать той самой первой роковой влюблённости, которая часто оставляет у девушек неизгладимый отпечаток на всю жизнь. Проходят годы, сменяются мужчины, а первая любовь всё не забывается, остаётся самым романтичным переживанием в жизни и недостижимым идеалом. Диме редко приходилось оказываться в роли первой любви. В лучшем случае второй. Ведь что девушки обычно говорят – «дорогой, у меня до тебя был только один! Или максимум двое». И смотрят при этом так честно и искренне в глаза и тон необычайно убедительный. А в мобильном телефоне перечень из ста пятидесяти мужских имён. Он кивал, а сам думал про себя: «Ну-ну, если ты говоришь, что я у тебя третий, значит, не менее как сорок пятый». И часто в постели с девушкой он не мог отделаться от чувства, что они не одни, а кто-то ещё наблюдает за ними, стоит над душой и следит, всё ли правильно, всё ли как надо. Он долго не мог понять, в чём дело, пока она, с тоской и болью в глазах, не рассказывала ему о своём первом любимом мужчине.
О том, чтобы идти с утра на работу не могло быть и речи. Тем более Дима накануне договорился с Василием о походе в баню. Пока Аня, счастливая и улыбчивая, готовила завтрак, он переписывался с братом, уточняя время встречи. Было решено прийти в баню в полдень. За завтраком Аня предложила ему приезжать в гости, когда ему вздумается, он поблагодарил её за это предложение, пообещав, что обязательно им воспользуется.
Выйдя на улицу, он сразу понял, что до метро нужно добираться как можно быстрее. За ночь температура опустилась до минус двадцати. Таких сильных и внезапных перемен погоды на его памяти ещё не было. Хотя в последнее столетие климат Земли регулярно удивлял. То вдруг плюс тридцать среди зимы, то наводнение в пустыне, то засуха в Антарктике…
Мимо него пробегали синие прохожие на отмороженных ногах, казалось, они должны вот-вот разбиться на ледяные куски. Особенно страшно выглядели девушки – в коротких юбках, прозрачных колготках, курточках до пояса и с непокрытой головой. Злой старик в огромном ватнике остановил одну такую и заорал:
– Ты что, дура, посмотри на себя, оделась как блядь, а как же дети?
– От тебя что ли? – грубо ответила девушка и поскакала на шпильках дальше по льду.
В баню он приехал совершенно лиловый, с закоченевшими конечностями и застывшими челюстями. В этот час, между двенадцатью и двумя, баня обычно пустела – те, кто любил утренний пар, уже собирались и уходили, а время тех, кто предпочитал париться днём, ещё не пришло. Дима эти два часа покоя, безмолвия и одиночества любил в бане больше всего. Из кабинок не доносятся матерные пьяные крики и грубый смех, соседей почти нет, в парилке никого.
Василий уже был в халате и мокрый после душа. Они поздоровались и Дима стал раздеваться.
– Со мной тут забавный случай приключился на работе, – сказал он как бы между делом. – Это не ты случайно пошутил?
– А что такое?
Дима вытащил из кармана джинсов вчерашнюю записку и молча протянул её брату:
– Никому, кроме тебя, я не рассказывал обо всем этом. Про букет, про мои галлюцинации с похищением девушки в Банке реинкарнаций.
– Нет, – ответил Василий, дочитав письмо. – Это не я.
Дима внимательно посмотрел на него, сомневаясь, правду ли он говорит или нет. Видимо, брат не обманывал.
– И что мне теперь думать? – спросил Дима, устало усевшись на диван. – Эта история а Банке была на самом деле и девушка существует?
