-- А тут и угадывать нечего, раз на КамАЗе ездишь. А что, прикипел к Северу?
-- В Белоруссии нет морей, -- угрюмо ответил Микола.
-- Я на Тихоокеанском служил, -- сказал милиционер, но сказал уже более дружелюбно. -- Боевая часть три. А это -- спрячь.
И он отвёл в сторону руку Миколы с деньгами.
-- Тоже неплохо, -- сказал Микола, пряча деньги.
И было непонятно, к чему относятся его слова: то ли к службе на Тихоокеанском флоте, то ли к сохранённым, тяжким трудом заработанным деньгам.
-- Что же вы, ребятки, по Питеру гуляете: неприятностей мало? -- снова дружелюбно спросил милиционер, пряча полученные от Арсения купюры в задний карман брюк.
-- Так неприятностей всегда хватает, -- Микола перехватил инициативу разговора и доводил его до благополучного исхода. -- Обломались ночью в Карелии. Вторые сутки голодали. Вот на камбуз и завернули.
Милиционер вынул документы из нагрудного кармана и вернул их Арсению.
-- Никуда больше не заходите, -- сказал он. -- Если на стоянке будут проблемы -- мы тут патрулируем.
-- Спасибо, брат, -- сказал Микола.
-- Держи "краба", ответил милиционер и протянул на прощание руку.
Когда "стражи порядка" отошли довольно далеко, Микола сказал:
-- Славные денёчки: говоришь спасибо за то, что кто-то забрал себе твои деньги. Завтра за что благодарить будем? За то, что жену изнасиловали? Лучше бы я эти деньги пацанам отдал. Дети работают, а эти -- жируют.
И он зло сплюнул на асфальт.
-- Если бы нашли остальные деньги -- святая вода не спасла бы. А могли бы и бритвой по горлу, -- сказал Арсений.
-- Это -- точно. Вот что: водку под матрас, и "пилим" до дома без остановок. Хватит приключений.
-- Хватит, -- согласился Арсений.
Только кому есть дело до того, чего мы хотим и на что надеемся?
Мы много страдаем из-за несбывшихся надежд.
Наших надежд.
Мы не страдаем, если не сбылись надежды кого-то другого.
Тех, мимо кого мы проехали в этой жизни. Тех, кого оставили один на один с их бедой. Тех, кого мы, быть может, и не знали.
-- Год назад в Питере погиб Толик Невдах, -- сказал Арсений. -- Будто бы пьяный попал под тягач. Я раньше с ним иногда ездил. Толик не пил. Никогда не пил. Даже пива.
-- Людям свойственно меняться, -- ответил Микола. -- Я его никогда не знал.
-- Да, конечно, -- задумчиво протянул Арсений. -- Но иногда мне становится не по себе: если случится что-нибудь со мной, кто позаботится о моей семье?
-- Не забивай голову, -- сказал Микола. -- Хотя ты прав: не в самое лучшее время мы живём.
-- Я всё думаю о тех ребятишках, с заправки: я чувствую свою вину перед ними. И никак не могу понять, в чём она. Но она есть! Есть! -- Арсений стукнул кулаком по панели. -- А если есть вина -- есть и преступление.
2.5.
Из Питера до дома добрались немногим более чем за сутки. Ехали почти без остановок: на ходу и ели, и спали. Задержались на часок только в Опочке: заправились дешёвой соляркой у знакомого армянина -- председателя колхоза. Спросили попутный груз -- Амирханян часто давал им что-нибудь полулегальное: запчасти на сельхозтехнику, а то и целые трактора. Технику развозили по белорусским колхозам, где у Амирханяна крутились пронырливые посредники, "выкачивающие" по осени из братской республики дешёвое зерно и мясо. Старший брат всегда был умнее младшего. Но попутного груза не нашлось, и это скорее обрадовало, чем огорчило: заканчивалась вторая неделя скитаний.
В гараж Райсельхозтехники, где Арсений арендовал место под стоянку, приехали как раз к окончанию рабочего дня. Слесаря обрадовались: дармовая выпивка будет. Даже завгар пришёл: уж ему-то сам Бог велел. Арсений дал денег "гонцу" -- самому молодому -- и, пока тот бегал за угощением, написал на листочке завгару, что по машине сделать надо. Работяги тоже порасспросили, скорее ради приличия, как съездили, да потихоньку ворота в боксе на запор и -- к столу.
Арсений махнул граммов триста и, шепнув Миколе на ухо, потихонечку ушёл, прихватив пакет с деньгами. Последний дюйм ещё не пройден. Наутро надо было рассчитаться с долгами: картошку у людей под честное слово брали.
По пути домой Арсений заскочил только в магазин, купил пивка и конфет дочери. Других подарков домашним не вёз: они всегда после рейса ходили втроём на рынок, покупали всё необходимое. И цены ниже российских, и примерить можно -- со всех сторон лучше, чем брать наугад.
По неосвещённой лестнице поднялся Арсений на второй этаж, нажал кнопку звонка у дверей своей квартиры, и до его слуха донеслась знакомая мелодия. Но дверь никто не открыл. Арсений позвонил ещё раз и, выждав минуту, полез в карман за своими ключами.
В квартире никого не было, и Арсению стало обидно: летел домой, как ужаленный, а никто тебя и не ждёт.
"Так сегодня же пятница, -- осенило его. -- Точно, поехали ночевать к Марии, чтобы утром ближе было идти в молитвенный дом. Наверное, и днюют, и ночуют там, пока меня нет".
