– Для того, чтобы вы понимали – то, что делает «Крайс-групп», не в ваших интересах и не в интересах вашей страны. Фактически они грабят Россию.
– И что?
– Разве вы не патриот?
– Патриот. Кстати, позвольте спросить: ваша новая связка Китай – Великобритания – она против кого нацелена? Грабитель и ограбленный – великолепно просто.
– Ну, это было давно. Какое значение имеют сейчас опиумные войны? Никакого. Время выстраивать новый геополитический порядок.
– Нацеленный против России.
– Это распространенное заблуждение.
– Нет, это правда. Даже если то, что вы мне сказали, соответствует действительности, что вы от меня хотите?
– Нам нужен человек внутри схемы. Человек, который поможет нам помочь России… в конце концов, Крайс и его схема грабят вас.
– Только потому, что вы так сказали? Не слушай его, ибо он лжец и отец лжи. Англия всегда была нашим врагом, еще с семнадцатого века.
– Я полагал вас умнее. Вы мыслите реалиями семнадцатого века после трех мировых войн, полностью перекроивших геополитическую карту мира.
– Знаете… есть такой принцип ежа. Еж. Простое и глупое животное, но великолепно умеющее выживать. Если он видит что-то съестное – он бежит к этому и ест. Если он видит что-то опасное – он сворачивается в клубок, и съесть его почти невозможно. Он не размышляет, не философствует. Он просто делает одно из двух. И остается жив.
Сэр Тимоти надел очки, которые до этого вертел в руке.
– Что ж. Был рад знакомству.
– Взаимно сэр, – я встал со своего места, – меня выпустят?
Сэр Тимоти пожал плечами.
– Можете идти. Элис вас проводит. И даже вызовет такси.
– Премного благодарен.
Я повернулся, собираясь уходить.
– Господин Волков…
…
– Ваш выигрыш. – Сэр Тимоти показал на горку банкнот и монет.
– Оставьте себе…
Оставшись один, сэр Тимоти сделал несколько записей в электронном блокноте, после чего вынул карту памяти и положил в карман – он никогда не оставлял ее в устройстве, как и любой профессиональный разведчик. Затем достал из ящика стола старомодный, проводной аппарат с голограммой Службы правительственной связи, обозначающей, что в аппарате есть криптопрошивка, набрал номер, который помнил наизусть. Телефон был установлен совсем недалеко отсюда, в Лондон-Хаусе на Солун-Сквере. Там, на верхнем этаже, в мансардном помещении, находился кабинет, в котором сидел барон Чарстон, директор специальных операций Великобритании.
– Алло…
– Первая часть исполнена, – не конкретизируя, сказал сэр Тимоти, – запускайте «Ромашку».
– Понял…
Положив трубку, бригадир[54] барон Чарстон посмотрел на сидящего перед ним человека. Это был Герт Роу, уже переодетый в гражданское. Обычный бандитский прикид – ботинки-докеры, прочные джинсы, куртка-худи с верхом.
– Начинаем.
– Да, сэр…
Роу встал, бригадир жестом заставил его снова сесть.
– Сколько человек ты подобрал?
– Шестнадцать, как вы приказали, сэр.
– Они ранее работали под прикрытием?
– Мы разбились на пары. В каждой паре хотя бы один работал под прикрытием. Нет проблем, сэр.
Барон тяжело посмотрел на своего человека.
– Проблемы есть всегда. Дерьмецы из Темз-Хауса мутят воду, им плевать на исполнителей, для них мы – расходный материал. А этот русский ублюдок… тот еще фрукт, и никто не знает, куда он направится. Европа сейчас все равно что мусорная свалка. Ближний Восток – настоящий ад. Африка – пропасть. Россия… сам понимаешь. Поэтому – держитесь вместе. И думай, что ты пишешь в своих рапортах.
– Да, сэр.
– Иди.
Нельзя сказать, что я не воспринял сказанное всерьез. Очень даже воспринял.
Просто плясать под дудку британской разведки я не собирался.
Остановив такси, я вышел рядом с вокзалом Ватерлоо. Но пошел не на вокзал, а от него. Зашел в первое попавшееся интернет-кафе, купил полчаса времени и за эти полчаса проверил отчеты по происходящему в Средней Азии и отдал распоряжения. Пока все шло нормально – это и есть признак нормального офицера и организатора – если без тебя дела не идут, значит, организатор ты хреновый. В сообщениях я оставлял условную пометку, означающую высокий уровень опасности. Это означало – не доверяй никому.
Потратив полчаса, я вышел и в автоматическом киоске купил одноразовый телефон, бернер. С него я позвонил Харитону. Тот трубку взял не сразу, играла какая-то музыка…
– Привет, Шатун.
– О… Володя. Жив?
– Жив. С Лондона тебе звоню.
– Ну и как там Лондон. Стоит?
– Стоит, чего ему сделается. Стоит. Я тебя об услуге попросить хочу.
– Какой?
– Помощь нужна.
– По твоему делу?
– Ага.
– Ну, прилетишь – перетолкуем.
– У тебя?
– Ага. Прилетишь – перезвони.
– Ага, добро. Будь.
– Будь…
Раздались гудки.
То, что он назвал меня Володей, – это плохо. Очень плохо. Это значит, что я остался один.
Плохо…
Положив телефон на крышку мусорного контейнера, я отправился дальше…
