Помотавшись по метро, я, в конце концов, вернулся к тому же вокзалу Ватерлоо и сел в один из поездов. Какой именно, не скажу, скажу только, что до места он шел полтора часа. Вышел на типично британской провинциальной железнодорожной платформе, сильно похожей на наши старые автобусные остановки, только подлиннее. Если сравнить британскую платформу и нашу, в Подмосковье, – сравнение будет не в пользу старой доброй…
У платформы был небольшой, провинциальный городок, с островерхими крышами, лениво текущей в обрамлении мшистых гранитных плит рекой и лавкой молочника. Здесь меня никто не знал и никто не ждал.
Ключ был под валуном.
Еще в самом начале, как только позволили деньги, я приобрел здесь недвижимость. Благо в вымирающей британской глубинке стоит она очень дешево. Это был дом, который, как здесь это обычно делают, был переоборудован из старой конюшни. Два этажа, гараж в самом доме, отделенный от жилой зоны лишь тонкой перегородкой. Для русского архитектура вообще необычная, но мне нравится…
Отомкнув старый, еще амбарный, замок – я зашел внутрь, огляделся. Все на своих местах, все как должно быть. И толстый слой нетронутой пыли – лучшее тому доказательство.
В гараже – черный «Рейнджровер» старой модели, шестнадцать лет ему – но крайние шесть лет он стоял на одном месте, а перед этим прошел полный осмотр и ремонт с заменой всего подозрительного. Рядом – черный электробайк «Зеро» армейского образца. Это мои транспортные средства.
Поднялся наверх по ступенькам, перешагнув ту, под которой ловушка. Обезвредил еще одну, начал снимать доски с утепления крыши…
Через час я сидел в пыльном кресле, чистил израильский «Грейф»[55] и думал.
Крепко думал…
То, что я не сказал, и то, что, скорее всего, не знала британская разведка, – так это имя русского контрагента Крайса. Степко. Теперь, после гибели Степко-старшего, получается, что какое-то значение в этом играет Марина Степко.
Да-да. Та самая. А иначе – зачем ей там тусоваться, на этом корабле-государстве.
А Степко-старший, похоже, в этом деле был завязан по уши. Этакий междусобойчик на троих. Русские предоставляют уникальные технологии и разработки. Арабы – конкретно Фарук Алди и те, кто стоял за ним, – финансирование, нефтедоллары. США – «Крайс-групп» – коммерциализация и вывод на рынки.
Потом все рухнуло, потому что сначала обвалились США, а потом началась ядерная война на Ближнем Востоке. Но «Крайс-групп» выжила. И не просто выжила, а заняла господствующие позиции в экономике нового мира.
Вопрос в том, что делать дальше.
Поговорить еще раз с Крайсом? Или не стоит?
Главный вопрос, на данный момент для меня единственный: кто подослал киллера. И ради чего…
Не было ни одной разумной причины убивать Настю. Ни одной!
А если нет разумных причин – ищи неразумные. Очень часто умные люди проигрывают, потому что думают, что другие такие же умные. На деле – глупости человеческой нет ни конца, ни края…
Да, надо говорить с Крайсом. Выяснить все – и до конца. В конце концов, он не заинтересован в этом, как я.
Отложив в сторону «Грейф», я посмотрел на все остальное. Все остальное – паспорт, на имя Томаша Коволски, гражданина Польши с видом на жительство в ЕС, документы, кредитные карты – все на месте. Заехать надо кое-куда…
– Пора ехать…
Это я сказал вслух. И зачем-то перекрестился.
В Швейцарскую Конфедерацию, где жил Крайс, было не так-то просто проникнуть…
