Проблема в том, что я совершенно не разбираюсь в ресторанах, – какие из них приличные, какие неприличные, какие дорогие, какие дешевые, где немецкая кухня, где какая. У нас с Лизой было не заведено ходить по ресторанам. Теперь я должен или, точнее, обязан был найти хороший ресторан, где было бы приятно и вместе с тем не слишком дорого. Сегодня мне позвонила Сюзанна и сообщила, что хочет, чтобы я встретил ее после работы и мы пошли бы куда-нибудь посидеть. Естественно, я не сказал ей, что ничего не понимаю в ресторанах, – она бы мне все равно не поверила. Я вышел заранее из дому, но все еще не нашел никакого подходящего заведения, которое я мог бы потом с изящной легкостью предложить Сюзанне. Я только чувствую, что это задание не доставляет мне ни малейшего удовольствия, более того, рестораны – это последнее, что меня интересует в жизни. И тем не менее я покорно заглядываю в очередное заведение, оказавшееся при ближайшем рассмотрении итальянским рестораном под названием «Верди». Вполне приемлемое место, думаю я, если не считать, конечно, названия. Неподалеку от «Верди» есть еще греческое кафе «Микены», которое я откуда-то знаю, но которое тут же отвергаю, потому что там все время грохочет музыка. По каким критериям следует выбирать ресторан? Для меня главное, чтобы народу было поменьше, тогда еще куда ни шло. За это я готов довольствоваться кухней поскромнее. Но вряд ли Сюзанна согласится с таким подходом. Я открываю дверь в тайский ресторан и попадаю в царство слащавой тренькающей музыки. Боже ты мой! В лучах послеполуденного солнца все лица у людей кажутся желтыми. Я обращаю внимание на группу детей. Мне нравится, как они хвастаются друг перед другом, на ходу сочиняя всякие небылицы. Надо же, такие маленькие, а уже знают, как бороться с разочарованиями! На соседней улице какая-то мамаша, сидя в машине, кормит грудью младенца. Мимо меня скользят бестелесными тенями какие-то женщины в широких бесформенных одеждах. Вот из машины выбрался мужчина, достал костыли с ярко-синими пластмассовыми ручками и поковылял куда-то. В голове мелькнула мысль о Лизе. Может показаться, что я забыл ее. Нет, никоим образом. Более того, я по многу раз в день вспоминаю ее, но теперь я не мучаюсь оттого, что не вижу ее. Сколько времени понадобится на то, чтобы растерять последние воспоминания о ее лице и о ее голосе? Я как раз собирался заглянуть в испанский ресторан, но тут я обнаружил Химмельсбаха. А рядом с ним Марго. Все-таки я был прав! Химмельсбах все в той же потертой кожаной куртке, он идет и что-то говорит Марго. На шее у него болтается фотоаппарат. Мечтатель, он все еще надеется на что-то, рассказывает о своих грандиозных планах. Время от времени он тычет пальцем в свою камеру и берет ее в руки. Испанский ресторан называется «Эль Бурро» и кажется вполне подходящим, во всяком случае снаружи. Химмельсбах и Марго говорят теперь оба разом. Они идут и смотрят себе под ноги. Я чувствую какую-то слабость в коленках. Мне хочется куда-нибудь присесть. Почему у меня слабость именно в коленках? Лучше бы у меня была слабость в голове, тогда бы я перестал думать. А так приходится теперь ломать себе голову над тем, как мне сказать Химмельсбаху, что с «Генеральанцайгер» ничего не выгорело.
